Не мечтай о нас - Кристина Рэйн

Но все же наблюдать за тем, как он спокойно раздевается у меня на глазах, – это чересчур, поэтому я спешно отворачиваюсь и вспоминаю про свой чемодан, кладу его на пол и расстегиваю молнию.

– Разве это не очевидно? – спрашиваю я его. – Твой друг ясно дал понять, чем, по его мнению, мы здесь будем заниматься. Видимо, обычно девушки приходят к тебе с вполне определенной целью. Если добавить к этому тот факт, что ты прямо-таки набросился на меня во время нашего разговора утром и, более того, занимался сексом с преподавательницей, то можно сделать вывод, что у тебя явно весьма… насыщенная половая жизнь. Может, ты пытаешься компенсировать этим какое-то трагическое событие из своего прошлого или просто укрепляешь собственную самооценку, но меня в это втягивать не нужно.

Я достаю из чемодана пижаму и туалетные принадлежности, а затем бросаю быстрый взгляд на Айзека, который смотрит на меня, приподняв брови.

– Ты собираешься изучать магию или психологию?

Я прочищаю горло, игнорируя его вопрос.

– Спасибо за помощь и за то, что разрешил здесь остаться, но я не собираюсь спать с тобой в одной постели, – резюмирую я.

Надеюсь, он не выгонит меня прямо сейчас.

Однако Айзек просто вытягивается на матрасе, скрещивая руки за головой. Он лежит, словно полуобнаженное светловолосое божество, не сводя с меня взгляда.

– Ладно, мне-то что, – наконец говорит он. – Тогда спи на полу. Или ты думала, что я оставлю кровать тебе?

– Нет, меня устраивает этот вариант, – отвечаю я. – До… скорого.

Я удаляюсь в его ванную с максимально допустимой скоростью, чтобы Айзек не решил, будто я сбежала, и закрываю за собой дверь.

Все прошло весьма неплохо? Надеялась ли я, что за образом коварного мачо скрывается джентльмен, который уступит мне более комфортное место для сна? Да, возможно. Обижусь ли я из-за того, что он не ведет себя как самоотверженный рыцарь в сияющих доспехах? Точно нет.

Я могу переночевать на полу с тем же успехом, что и он. В конце концов, это мне не хочется делить с ним постель. Не хочу строить из себя заносчивую фарфоровую куклу, и с другим парнем, возможно, спокойно поспала бы в одной кровати, но в этом вопросе Айзеку доверия нет.

Почему я вообще согласилась на предложение Айзека, если настолько его опасаюсь?

Я пытливо вглядываюсь в собственное отражение в зеркале, пока чищу зубы. Жужжание электрической щетки наполняет маленькую комнату с темным кафелем, которая вполне могла бы принадлежать современному пятизвездочному отелю. Это просто безумие: я стою здесь, в ванной комнате совершенно незнакомого человека, но почему-то чувствую себя… как дома. Как будто мое место здесь. Впервые за этот день я перестала ощущать себя не в своей тарелке. И хотя разум все еще призывает меня быть осторожной, я уверена, что Айзек не проигнорирует мой четкий отказ. Конечно, он та еще заноза, но пока я придерживаюсь своих границ и открыто их озвучиваю, у нас не должно возникнуть никаких проблем друг с другом этой ночью.

Воодушевленная этим осознанием, я выплевываю зубную пасту в раковину и прополаскиваю рот. С покалывающим чувством предвкушения в животе я проделываю оставшиеся вечерние процедуры, надеваю пижаму и выхожу из ванной, не забыв смыть макияж.

Айзек тем временем удобно устроился под одеялом – судя по всему, уже сняв рубашку – и погасил верхний свет. Включенным остался только маленький ночник на прикроватной тумбочке, который теперь заполняет комнату теплым оранжевым светом.

Он всегда ложится спать так рано? Могу предположить, что изначально он хотел провести вечер иначе. Меня начинают мучить угрызения совести, но вместе с ними накрывает волной благодарности.

Айзек приподнимается на одном локте и с любопытством заглядывает мне в лицо.

– Ты замазываешь веснушки? Мило выглядишь без косметики.

Он не мог промолчать, да? Я поддержу диалог, только если Айзек перестанет флиртовать.

– Заткнись, – отмахиваюсь я, слегка покраснев, и аккуратно складываю джинсы, футболку и бюстгальтер в чемодан. Я не умею принимать комплименты? Может быть.

– Да что с тобой? Я просто констатировал очевидное. Некоторые вообще не решаются провести ночь со мной без макияжа, а другие доводят чуть ли не до инфаркта, впервые представ без косметики.

– Я крашусь не для того, чтобы угодить мужчинам вроде тебя, – уточняю я и делаю шаг к кровати. Наверное, на свободной стороне обычно спят гостьи Айзека. Я сгребаю подушку с одеялом и бросаю их на пол.

– А зачем тогда? – спрашивает он, кажется искренне заинтересованный.

– Потому что это нравится мне самой.

Я ничего не имею против веснушек, тут и там разбросанных по моим скулам. Однако обычно они скрываются под слоем тонального крема и легким макияжем. В особых случаях я подвожу глаза черным цветом, но в повседневной жизни обхожусь тушью и прозрачным бальзамом для губ.

– Ты правда можешь поспать здесь, в кровати, Веснушка, – напоминает мне Айзек, когда я устраиваюсь на полу. Отлично, еще одно прозвище. – Я не собираюсь нападать на тебя ночью и, в отличие от оборотней, могу себя контролировать.

Я слышу в его голосе ухмылку, и хотя меня не волнуют слова Айзека, в животе становится чертовски тепло от мысли, что он действительно может меня желать. Его глупые подкаты – это одно, но то, что он на самом деле хотел бы со мной переспать, – совсем другое.

Дерьмо. Проблема даже не в том, что я ему не доверяю, а в том, что не доверяю себе. Я слишком бурно реагирую на лесть Айзека, когда нахожусь с ним рядом. Обычно такие грубые ухаживания не производят на меня эффекта. Когда я гуляла с подругами в Нью-Йорке – а это, признаться, случалось нечасто, – то пресекала в зародыше все попытки заигрываний, не поднимая глаз и не краснея. Но в тот момент, как я попала сюда, что-то изменилось.

Или местные парни отличаются от тех, что я встречала раньше. И в Айзеке, и в этом Сайласе из соседней комнаты есть что-то, что не оставляет меня равнодушной. Это заставляет меня воспринимать каждое их слово и каждый взгляд гораздо ярче, чем обычно. То, как Сайлас удерживал меня на парапете балкона и прожигал до глубины души взглядом своих темных глаз… Или то, как Айзек помог мне спуститься: каждое его прикосновение словно пронзало меня разрядом в тысячу вольт. Там, на балконе, я на мгновение почувствовала себя более живой, чем на протяжении последних пяти лет.

Я опускаю голову на мягкую подушку и натягиваю одеяло до подбородка. Черт возьми, оно пахнет Айзеком. Слишком сильно.

– Можешь выключать свет, – говорю я, демонстрируя,