Северная сага. Чëрный Ворон - Вячеслав Калинин

И я рассказал своим хирдманам о том, что задумал. Да, я решил, что пора им узнать подробности плана. Хотя бы для того, чтобы не наделали глупостей по незнанию, и вели себя смирно.

Норманны, как и Редферн, восхитились моей задумкой. Этим простым парням и в голову не мог прийти такой хитроумный план по обогащению. Здесь о таких разводках еще не слышали. Бесхитростный и прямолинейный обман — вот вершина мошенников в этом времени. А подмена личности, подделка документов, многоходовая афера — все это верх мастерства, недоступный для умов моих хирдманов. Нет, они не были дураками, особенно Асмунд, Бьерн и Редферн, однако мыслили они совершенно по-другому. Но это было неважно, потому что думать за всех буду я. Их задача — охранять мою тушку и помогать там, где я скажу. Вот и все. И они, естественно, согласились. Даже Редферн не стал задавать лишних вопросов и воодушевился вместе со всеми.

Глава 10

Жизнь в монастыре оказалась очень скучной и однообразной. Мы с монастырским начальством только и делали, что ели и пили. Периодически, конечно, присутствовали и на богослужениях, но без особого рвения.

Зато остальная братия денно и нощно молилась, а также горбатилась без продыху с утра до вечера на благо монастыря. Точнее, его руководства. Потому что кормили их совсем скудно, как я убедился, зайдя как-то в трапезную. Каша без мяса, хлеб, вода и немного разбавленного вина. И наказывали братию за малейшую провинность. Опоздал на службу — наряд на дополнительные работы, пролил вино в трапезной — два наряда и лишение обеда, небрежно прополол огород — три наряда. За более серьезные провинности сажали в карцер, где из пищи давали только воду. В лучшем случае. Могли и без нее оставить на несколько дней.

Кроме того, в карцере, точнее, монастырском подземелье, томились узники из монастырских же деревень, уличенные, например, в воровстве или незаконной охоте на монастырских землях. Выяснилось, что монастырю принадлежали несколько деревень со всеми обитателями, расположенные на материке рядом с островом, а также обширные земельные владения. Все это, с течением времени, было получено монастырем за долги. Линдисфарнское аббатство активно занималось ростовщичеством, давая деньги в долг под обеспечение имуществом. Те, кто не смог вернуть заем вовремя, лишались своих наделов, домов, скота, имущества и, в конечном итоге, личной свободы, становясь рабами. Когда я узнал, откуда основные богатства у святош, мое отношение к ним ухудшилось еще больше. А побывав в подземелье, я возненавидел монахов лютой ненавистью. Так измываться над людьми христиане не могут. Вот кто был настоящими дьяволами — сами английские монахи. Только дьявол может творить с людьми такое.

В узилище были и камеры пыток, уставленные дьявольскими приспособлениями, способными получить любое признание от несчастных жертв. Камеры — каменные мешки метр на два, вечно сырые, холодные и полные крыс, являлись отдельной пыткой. А надсмотрщики, сами монахи из братии, периодически сменяющиеся, творили над узниками все, что только им в голову приходило. Обиженные своими начальниками, они вымещали злобу на несчастных жертвах, угодивших в застенки. Руководство монастыря все это зверство не запрещало, а наоборот поощряло. Можете представить мое состояние, когда я все эти ужасы увидел своими глазами. Подземелье мне показал госпиталий, безумно гордясь им и рассказав обо всем в подробностях. Я еле сдержался, чтобы не придушить его там же. Ладно, святоши, я вам еще устрою резню в Вальпургиеву ночь. После увиденного я возненавидел этих монахов всей душой. Трудно было не показывать вида и улыбаться им во время совместных трапез и пьянок.

Я очень ждал, когда же поступит приглашение от короля, чтобы покинуть этот ненавистный монастырь. Норманны мои тоже маялись. Им надоело жрать в три горла и пить каждый день. Хотелось и девок. Я даже разрешил им несколько раз сходить в деревню развлечься, снабдив серебром для оплаты услуг. Поочередно, конечно.

— Никакого насилия! — предупредил я викингов. — Вы должны вести себя, как добрые христиане!

— Ага, добрые! — заржали хирдманы. — Мы видели, что творят эти добрые христиане в подземелье! Такое даже нам, «северным дьяволам», непонятно!

— Вот поэтому и никакого насилия! Мы от них отличаемся исключительно в лучшую сторону! Пускай местные знают об этом.

* * *

Примерно через неделю нашего нахождения в Линдисфарнском монастыре аббат, видя мое томление и приняв его на свой счет, решил помочь мне развеяться. Эгберт почему-то решил, что я скучаю именно по его вине, и мне не хватает развлечений. Я его разубеждать не стал, чтобы посмотреть, какой выход предложит настоятель. Он предложил прогулку по монастырской территории и расположенным на ней деревням.

— В одной из наших деревушек открывается ярмарка. Будет много народу, приедут торговцы из разных земель. Можно посмотреть товары и выбрать себе что-то для услады души и тела! — многозначительно заявил аббат. — Предлагаю проехаться со мной и моими людьми. Тем более, что настало время сбора церковных податей. Ты, прелат, развлечешься, а я еще и нужное дело сделаю!

Отказываться я не стал. В четырех средневековых стенах за неделю озвереть можно, если сидеть тут безвылазно. Это мои норманны с Редферном выходили в деревню уже по два раза, а я так и прозябал на острове. Еще и погода мерзкая была — лил проливной дождь и сильно задувал холодный ветер с моря. Даже пейзажами не полюбоваться.

— Конечно, любезный друг, я поеду с вами! — согласился я. — Когда? Завтра?

— Да, завтра утром и поедем. Мои дружинники заранее переведут лошадей и будут ждать нас на берегу, а сами мы переберемся на лодке, чтобы не ждать отлива.

— Отлично! Я буду готов к утру! — обрадованно воскликнул я. — Пойду, прикажу своим охранникам собираться.

— Это вовсе не обязательно, — заметил епископ. — С нами будет два десятка моих людей.

— К сожалению, без своей охраны я не могу передвигаться — приказ Его Святейшества, — покачал головой я.

— Что ж, лишними они не будут, — согласился Эгберт. — Иногда к нам забредают разбойники. Да и норманны приплывают на своих «драконах» все чаще…

При этом, епископ горестно вздохнул. Ну да, ведь Линдисфарн тоже подвергался разграблению викингами. Еще до Эгберта, но это факт. Аббат должен был знать все подробности тех событий. Надо потом поинтересоваться, пускай расскажет на досуге.

— Завтра едем на ярмарку! — обрадовал я хирдманов, вернувшись в свое крыло.