Липовый Адмирал - Александр Тулунский

эти колеса, у них ничего не получалось — стоило только им набрать желательный ритм, как поезд начинал тормозить перед следующей станцией, и все нужно было начинать с начала. Но они давно смирились с этой участью, и продолжали, как могли.

Когда Николай занял свое место в вагоне, вслед за ним вошел старичок, которого он сразу узнал — это был его попутчик при поездке в командировку на Северный флот. Николай с ним сразу поздоровался, а старичок радостно улыбнулся, но, окинув Николая взглядом, сказал, что он его не знает и, что у него плохая память на лица.

— «Ну, что ж, насильно мил не будешь!» — подумал Николай, и никаких попыток возобновить контакт не предпринимал, а углубился в чтение книги, которую он взял с собой в командировку. Старичок же, когда поезд отправился в путь, оставил свои вещи и куда-то надолго уходил, но Николай не обратил на это никакого внимания, как и на то, что старичок внимательно, с подозрением, присматривал за ним во время пути.

Можно было подумать, что этому старичку было неприятно находиться рядом с Николаем, так как он взял свои вещи, и ушел в рабочей тамбур задолго до прибытия поезда в Москву.

А там Николая встречали… Когда он, одним из последних, вышел из вагона, так как не любил толкотни, обычный при выходе, на перроне стояли два вооруженных милиционера, человек в штатском, и рядом с ними старичок, который сразу же указал на Николая.

— Предъявите ваши документы, пожалуйста, товарищ! — сказал Николаю лейтенант милиции, назвав себя.

— Это что, арест или задержание? — поинтересовался Николай, — неплохо бы предъявить санкцию прокурора.

— Ни то, ни другое, товарищ! — ответил лейтенант, — вы приглашаетесь на беседу со следователем транспортной прокуратуры, пройдемте, пожалуйста, в пикет милиции.

— Ну, что ж, давайте, побеседуем! — ответил Николай, передавая свое удостоверение личности лейтенанту.

— Эй, дедушка, стойте, стойте! — крикнул лейтенант старичку, который попытался улизнуть. — Вам также следует пройти с нами!

Старичок стал объяснять, что он очень спешит, но второй милиционер взял его за локоть и они, «дружной компанией» пошли в пикет. Старичок на ходу попытался что-то объяснять, но ему сказали, что он все расскажет следователю.

— Вот, товарищ следователь! — сказал лейтенант милиции, показывая на старичка, — это человек, который подал сигнал начальнику поезда о моряке, попутчике, а это — удостоверение моряка, — и он подал следователю удостоверение Николая, которое сам не раскрывал.

— Садитесь, товарищи! — пригласил следователь, — это будет беседа, мы получили сигнал, на который обязаны отреагировать, а вы расскажите о ваших подозрениях, — сказал он, повернувшись к старичку.

— Я с ним уже встречался в поезде, когда ездил в Мурманск, — начал старичок, — и тогда он произвел на меня приятное впечатление, но, когда я снова увидел его в Рязани, в моей душе все перевернулось. Я преподаватель литературы, в воинских делах не разбираюсь, но  в званиях разбираюсь, у меня зять военный. Так вот, в прошлый раз, это было месяца полтора назад, он был лейтенантом, а теперь стал капитаном, да еще и погоны нацепил, как белогвардеец, значит — маскируется. И заметьте, в Мурманске его встречал и провожал моряк, а в Рязани — летчик.  И какое у него, липового моряка, может быть общее дело с летчиками? И я сразу подумал, что это одна шпионская шайка-лейка, что они затевают что-то враждебное. И еще в поезде, в тот раз, он похвастался шпионским приемом — как использовать часы вместо компаса, увлекся, наверное. И тогда я сообщил начальнику поезда, и присматривал за ним во время пути. Это все, товарищ следователь!

— Да, интересная информация! — ответил следователь, — каждый, единичный фактик ничего не значит, но в целом они заставляют задуматься. Следователь раскрыл удостоверение Николая, прочитал, хмыкнул и повернулся к Николаю: — Товарищ Исаев, как вы можете пояснить то, что рассказал ваш попутчик, подозревающий вас в шпионской деятельности?

В это время хлопнула входная дверь, и послышался запыхавшийся голос, показавшийся Николаю знакомым: — Извините, товарищ следователь, опоздал на службу, очень долго не было трамвая, а потом он пришел переполненным, и пришлось мне ехать на трамвайной «колбасе».

— Ладно, стажер! — ответил следователь, — давайте, подключайтесь, мы тут разбираемся с сигналом, поступившим вот на этого человека, — и он протянул вошедшему удостоверение Николая.

— Исаев! — воскликнул тот, поворачиваясь к Николаю, который сразу узнал своего однополчанина Ингбермана. — Ты живой, Исаев! Как ты здесь оказался!? Мы же все подумали, что вас расстреляли после того, как арестовали вместе с командиром батальона. И чего ты так вырядился, в моряка? Ты же был красноармейцем!

— Вот как! — удивился следователь, — арестовали и расстреляли, из рядового — в капитаны? Все интереснее и интереснее, вдобавок к полученному сигналу! Так, Ингберман, если вы действительно знаете этого человека, рассказывайте все по порядку! — и, в дополнение, он подал знак милиционерам, чтобы они усилили внимание.

— «Черт бы побрал этого деда вместе с Ингберманом, принесло же его не вовремя!» —  подумал Николай, — «сейчас начнется  длительное разбирательство». В том, что оно закончится благополучно, он не сомневался, но было жаль терять время.

И Ингберман четко, и без лишних слов, как подобает настоящему юристу, рассказал об их совместной службе в комендантском взводе, о смертельном бое с немецкими танками, во время которого Исаев оказался на командном пункте командира особого отряда истребителей танков, и лично подбил несколько танков из нового, секретного оружия.  Зачем он поведал о том, что после окончания боя присланный караул забрал, и куда-то увез командира батальона капитана Верховцева, а вслед за ним и Исаева, и они в батальон больше не возвращались, и все решили, что их расстреляли или посадили,