Липовый Адмирал - Александр Тулунский

Николай, который этот вопрос еще не обдумывал, ответил что, по его мнению, они могут быть круглыми, квадратными или прямоугольными. И, что летчики сами должны решить — какую форму и размер выбрать, так как смотреть им. А что касается цвета, то он должен быть ярким, отличаясь от окружающей обстановки, и что на флоте, например, спасательные жилеты имеют ярко-желтый или желто-оранжевый цвет. Хотя, как он добавил, для зеленого газона, возможно, подойдет и белый цвет, но ему решить трудно, так как не представляет, как будут выглядеть знаки с высоты полета.

Летчики, находящиеся в штабе, заинтересовались их разговором, но майор на них шикнул и вызвал старшину эскадрильи, которому приказал подготовить посадочный коридор в соответствии с рисунком, который он сделал сам. Чертеж, сделанный Николаем, он свернул и убрал в шкаф.

Старшина начал выяснять размеры знаков и их цвет, но майор, к удивлению Николая, сначала выгнал всех  непричастных из помещения штаба и, лишь затем, распорядился сделать знаки квадратными размером 0,5х0,5 м и покрасить в белый или ярко-желтый цвет. — И чтобы через час все было готово! — добавил он.

— Да что вы, товарищ майор! — возмутился старшина, — мы только час будем размечать поле, у меня рулетка пятиметровая.

— Ладно! — согласился майор, — давай через полтора часа, и можешь привлечь аэродромную команду, скажи, что я приказал.

— Есть! — ответил старшина, выскочил из штаба, но тотчас вернулся, сказав, что на рисунке не указана ширина посадочного коридора.

Майор вопросительно посмотрел на Николая, который действительно, этот размер на своем чертеже не указал, и ответил, что ширина должна быть такая, чтобы крылья самолета не зацеплялись за первые створные знаки. И тогда майор установил ширину коридора величиной 18 метров, добавив, что размах крыльев истребителя составляет 9 м. Николай же подумал, что такая ширина коридора подойдет и для палубы авианосца. Когда старшина убежал, майор пояснил Николаю, что он специально удалил всех посторонних, чтобы не сглазить, так как все летчики очень суеверны.

Оставалось только ждать, и майор пригласил Николая в свой небольшой кабинет, где они снова сели за партию шахмат, во время которой вели неспешные разговоры. Майор поделился своими мыслями, что летчикам, которые привыкли приземляться на широкий  луг, будет трудно привыкать к ограничениям по горизонтали и по вертикали, то есть, по идеальной глиссаде.

Николай со своей стороны сказал, что, наверное, нужно установить еще и дополнительные, промежуточные  створные знаки, которые облегчает ориентирование по глиссаде. Но на это майор ответил, что сначала нужно проверить саму идею посадки по створным знакам, а промежуточные знаки они всегда успеют поставить. Затем они стали вспоминать прошедшую войну, но разговор прервал старшина, который сообщил, что все готово.

Летчики эскадрильи толпились на летном поле, рассматривая установленные знаки, и обсуждая происходящее между собой.  Разумеется, что они уже поняли, что им установлен коридор для взлета и посадки. Майор им ничего объяснять не стал, а вместе с Николаем и старшиной отправился осмотреть  установленные знаки. Они были сделаны из фанеры, покрытой белой тканью, и на вопрос майора старшина ответил, что ему пришлось порвать простыни. Первые, поднятые на высоту знаки, были на шестах, которые старшина сделал из рукояток пожарных багров. В целом, по мнению Николая, посадочный коридор выглядел хорошо, и даже с земли было понятно, куда нужно направлять самолет.

На вопрос майора — готов ли его самолет, он получил ответ, что его самолет всегда готов, и майор в сопровождении своего механика поспешил к самолету, на борту которого Николай рассмотрел целый ряд пятиконечных звездочек, означающих количество сбитых самолетов противника. Да, майор, Герой Советского Союза, был настоящий ас!

Прозвучала команда «От винта!», взревел двигатель и юркий самолетик с красными звездами на крыльях и стабилизаторе взлетел в безоблачное небо. Майор решил показать себя «засланному морячку» и перед тем, как набрав высоту, пойти на посадку, выполнил несколько фигур высшего пилотажа, из которых Николай идентифицировал только «мертвую петлю».

Глава 11

Выход на первую часть глиссады майор выполнил, как настоящий ас — под углом, никак не менее 35 градусов, и его самолет начал стремительно снижаться, прицелившись в установленный «посадочный коридор». Собравшиеся пилоты и техники внимательно наблюдали за полетом своего командира, обсуждая его безукоризненные действия.

По мнению Николая, майору было пора переходить на вторую часть глиссады, но этого не происходило, и Николай начал беспокоиться. — «Неужели я что-то напутал, и сделал неправильно», — подумал он, — «а майор, не раздумывая, подчиняется требованиям створных знаков!?»

До верхушек кустов, растущих на краю летного поля, оставалось метров двадцать, и Николай с ужасом осознал, что катастрофа неминуема, и гибель отважного пилота, командира  эскадрильи, навсегда останется на его совести. Все замерли, а Николай закрыл глаза, чтобы не видеть ужасного зрелища, и машинально перекрестился. Всё!!! Это конец!!!

Но вместо удара и взрыва, он услышал торжествующий рев мотора, работающего на максимальной мощности, и, открыв глаза, увидел, что самолет  майора стремительно набирает высоту.

— «Наверное, что-то произошло с самолетом, или майору стало нехорошо»,  — подумал Николай, но его мысли перебили громкие голоса летчиков, которые наперебой спрашивали стоящего у командного пункта радиста — что же сообщает майор?

— А у меня рация не включена! — невозмутимо ответил он, — приказа не было!

— Так включай же, чёрт побери! — скомандовал стоящий рядом с Николаем  капитан, начальник штаба эскадрильи.

— Есть включить! — ответил радист и щелкнул тумблером.

— Что он сообщает? — спросил капитан.

— Пока ничего!