Липовый Адмирал - Александр Тулунский

все документы по авианосному флоту и теперь прекрасно понимаю, что самое сложное для палубной авиации — это посадка на крайне ограниченную площадь. Что касается взлета, то, как я разобрался, здесь все гораздо проще, так как применяются специальные ускорители, задающие начальную скорость самолета перед его разгоном.

— Да, все так товарищ майор! — согласился Николай.

— Так вот, Исаев, продолжил майор, — летчикам этой эскадрильи про то,  для чего их готовят, ничего не сообщали, ради преждевременной утечки информации. И самое главное, они не понимают поставленной перед ними задачи. Подумай, Исаев, как им это объяснить, без упоминания авианосного флота. Я уверен, что ты придумаешь.

— Да, я попробую, постараюсь! — ответил Николай.

— Вот тебе Предписание, подписанное начальником генерального штаба! — и майор протянул Николаю листок бумаги, — в нем указано, что ты направляешься для помощи в освоении точной посадки самолетов, и командир специальной эскадрильи обязан выполнять твои рекомендации. Так что, Исаев, теперь вся ответственность будет на тебе. Да, не зря тебя Верховный прочил в адмиралы.

— Так это же была шутка, товарищ майор, — не удержался Николай от комментария.

— Ладно, шутка, — согласился майор, — с долей шутки, да… Командировочное удостоверение и проездные документы получишь завтра с утра в отделе кадров и сразу двигай на вокзал. Если есть вопросы, давай!

Вопросов у Николая не было, и он вернулся на свое рабочее место, где достал свои записи и стал их внимательно просматривать.

Все было так, как сказал майор. Действительно, у него была  зафиксирована информация о применении специальных катапульт для придания начальной скорости самолету при взлете с использованием сжатого воздуха или пара и даже электрических приводов. О посадке же никакой информации не было, а это свидетельствовало о том, что здесь имеется какая-то тонкость, секрет о которой хранят как зеницу ока.

— «Ведь как-то же удается американским и японским летчиком сажать свои самолеты на палубу корабля», — подумал он, — «а это значит, что и нам это по плечу, но только нужно разобраться, в чем же здесь секрет. И, наверное, прав майор в том, что тип самолета особого значения не имеет. Дело в системе и навыке. Это как у водителей автомашин — если есть навык вождения, то опытный водитель, сев за руль незнакомой машины, будет ей управлять без проблем. Ему нужно только разобраться с незнакомыми органами управления. Значит — сначала система, а за ней и навык будет! Разберемся и с посадкой, тем более, с морской. Всё-таки я — «Водный Страж», и водные стихии помогут!»

Глава 9

Ближайшим по времени был поезд «Москва-Рязань», основными пассажирами которого, как понял Николай, был разночинный народ, который предпочитал покупать билеты в общие вагоны. На вопрос Николая ему сказали, что есть и плацкартный вагон, в который он купил билет и занял свое место, когда состав  подали для посадки. Ранее ему приходилось ездить только в скорых поездах дальнего следования, а этот поезд отличался от них. Во-первых, вагоны были более изношенными, не было вагона-ресторана, да и чай не подавали, так как все время в пути занимало чуть более пяти часов, хотя расстояние не превышало двухсот километров. Просто этот поезд останавливался на всех промежуточных станциях и полустанках, или, как говорили пассажиры: «у каждого столба».

По вагону прошел проводник, объявляя, чтобы провожающие вышли из вагона, так как через пять минут поезд отправляется, но Николай в своем купе оставался в одиночестве, и он даже обрадовался этому, так как не любил вступать в обычные дорожные разговоры. Однако в самую последнюю минуту в вагон ворвалась веселая компания, которая, скорее всего, была «под градусом». Они разбрелись по своим местам, в том числе и в купе, в котором находился Николай, а потом, когда проводник проверил билеты, все столпились именно в этом купе. Сначала они дружно проклинали железнодорожное начальство и какую-то тетю Мотю, из-за которой задержались, и пришлось покупать билеты в плацкартный вагон, а потом стали со смехом вспоминать эпизоды вчерашней свадьбы, с которой они возвращались.

Юркий старичок, который уселся рядом с Николаем, прижав его к стенке, заявил, что хватит болтать, и нужно заняться делом и его сотоварищи начали выкладывать на  вагонный столик остатки свадебных угощений и початую бутылку водки, заткнутую свернутой газетой. Алкогольный напиток был вылет в большую кружку, которую пустили по кругу с возгласами: «За молодых!», «За нашу Лизочку!»

— Давай, морячок, за мою  дочку Лизу! — промолвил старичок, протягивая кружку Николаю, — не побрезгуй!

Николай, прекрасно осознавая, что ему не отвертеться, взял кружку, произнес здравие и просто пригубил, сделав вид, что выпил, а потом передал кружку дольше.

Все остатки свадебного пиршества были быстро уничтожены и компания принялась было петь хором, но у них ничего не получалось, скорее всего, потому, что они еще вчера сорвали голоса хоровым пением.

— А давайте петь частушки! — предложила пожилая женщина и сама спела что-то про колхозного тракториста, его зазнобу и трудодни.

— А теперь моя очередь! — заявил рыженький мужчина, и спел:

Папка рыжий, мамка рыжа,

Рыжий я и сам.

Вся семья у нас покрыта

Рыжим волосам.

Все