Липовый Адмирал - Александр Тулунский

— Понятно! — уныло произнес майор, прочитав документ. — Все, как всегда, не успел получить приказ, а уже прислали проверяющего, что ж, давай, проверяй, докладывай!

— Всё не так, товарищ майор! — ответил Николай, — там нет ни слова о проверке, мне поручено разобраться, в чем ошибка и дать рекомендации, либо сделать заключение о необходимости упростить требования. Разумеется, что про упрощение он сказал лишь для того, чтобы взбодрить майора, одновременно подумав, что, возможно, требования придется даже усложнить.

— Тогда начинай разбираться! Ты, что летчик морской авиации? На каких самолетах летал? (Майор беззастенчиво «тыкал», считая себя старшим по возрасту и по званию).

— Я не летчик, товарищ майор, я инженер! — ответил Николай.

— Да как же ты будешь разбираться, капитан, если ты не летчик? — изумился майор. — И зачем же тогда тебя послали?

— Я не собираюсь разбираться в управлении самолетом! — парировал Николай, — это не моя задача, да мне, вот так, с ходу, не разобраться. Я, как инженер, физик, физик-теоретик, буду разбираться с процессом посадки, которая является обычным физическим явлением и подчиняется законам физики и математики, а как управлять самолетом вы прекрасно знаете и без меня. Поэтому я предлагаю на сегодня полеты прекратить, пройти в штаб, где прошу вас уделить мне некоторое время.

— Хорошо! — согласился майор, отдал команду полеты прекратить, и  они пошли в штаб. Николай шел рядом с лейтенантом, который его встретил, а командир эскадрильи немного отстал, и шел, говоря, как бы сам себе, но так чтобы слышал Николай: — И чего только в этих штабах не придумают, а мы тут хоть разбейся, но выполни. И кому нужна такая точность?

— Ну, вы меня удивляете, товарищ майор! — ответил Николай. — Наше дело — военное: получил приказ — выполняй. Я, конечно, не знаю, для чего конкретно поставлена такая задача, но могу предполагать, например, что вашей эскадрилье придется действовать где-нибудь в горах или тундре, или на морском побережье, где не найти подходящей площадки. Или вот, вспомните, как наши военные летчики эвакуировали челюскинцев с льдины. Я точно знаю, что они перед этими полетами тренировались также, как и вы сейчас. Так что, вы напрасно расстраиваетесь, возможно, вашей эскадрилье придется выполнять какую-нибудь специальную операцию. Ведь не зря же ей присвоили название «эскадрилья специального назначения», и вам нужно гордиться  оказанным доверием.

— Да, ты прав, капитан! — согласился майор, — что-то я про челюскинцев совсем забыл, несколько лет прошло, война, а в этой операции участвовал мой знакомый, он рассказывал, что и взлет и посадка были очень сложными.

В штабе Николай попросил майора, чтобы он пояснил ему, как должна выполняться идеальная посадка самолета и попросил нарисовать линию, по которой должен снижаться и приземляться самолет.

— Да будет тебе известно, товарищ моряк, что эта линия, которую ты так назвал, называется глиссадой, — ответил майор. — Только ничего рисовать и объяснять я тебе не стану. С этими словами он открыл шкаф и вытащил из него какую-то потрепанную книжицу. — Вот тебе «Наставление» на эту тему, здесь все нарисовано и расписано, изучай и разбирайся!

Николай сразу же раскрыл полученную книгу, а майор, немного послонявшись по штабу, отозвал его в сторону и предложил «рвануть по соточке» ради знакомства, от чего Николай категорически отказался, пояснив, что ему нужно выполнять порученное задание, и тогда майор предложил партию в шахматы.

Чтобы не обижать командира эскадрильи, Николай согласился, и они долго сидели, раздумывая над каждым ходом. Партия закончилась вничью, патом, к этому времени вечер вступил в свои права, и они пошли на ужин в столовую. Когда выходили из нее, их встретил старшина эскадрильи, который сообщил, что в общежитии для московского капитана подготовлена отдельная комната, и Николай отправился туда, разумеется, взяв с собой «Наставление».

Глава 10

«Наставление» гласило, что оптимальная глиссада — это траектория полёта самолёта под определённым углом к поверхности полосы при заходе на посадку, которая позволяет совершить наиболее безопасное приземление, что глиссада обеспечивает плавный и постепенный спуск самолета и позволяет выйти в расчётную точку приземления на взлётно-посадочной полосе (ВПП). Также было указано, что оптимальный угол наклона глиссады — угол между плоскостью глиссады и горизонтальной плоскостью составляет от 3,0 до 4,0 градусов. Для истребителя может применяться ломаная глиссада — состоящая из двух прямолинейных участков: первый участок под большим углом (до 30 градусов), второй — стандартный участок.

— «Понятно!» — подумал Николай, — «будем разбираться со вторым участком глиссады, какое интересное слово, похожее на женское имя». Он нарисовал в блокноте  ровную поверхность и глиссаду, отмерив угол на глаз, и стал рассуждать. Если из любой точки глиссады опустить перпендикуляр к поверхности, то получится прямоугольный треугольник, который легко можно решить, но только непонятно, как поступить с этим решением. И хотя этот треугольник был проще «торпедного треугольника», с которым Николаю приходилось сталкиваться, никаких позитивных мыслей у него не появлялась.

За прошедший день он почему-то устал, хотя ничего не делал, и его потянуло в сон, хотя о сне не могло быть и речи, и он сходил, и умылся холодной водичкой. И плеск воды и воспоминания о торпедном треугольнике подсказали ему, что навигация в море и в воздухе, мало чем отличаются друг от друга.

И, вслед за этой мыслью, он вспомнил, как на Тихоокеанском флоте они шли по фарватеру, пользуясь створными знаками, о которых ему рассказал командир катера. Все очень просто — нужно двигаться так, чтобы створные знаки, установленные на берегу на расстоянии друг от друга, и на разной высоте, постоянно были в