Сила Немногих - Джеймс Айлингтон

Меня бросает в дрожь и от уверенности в его словах, и от их значимости. Медленно киваю. — Не раньше, чем я выслушаю тебя, Руарк.

Я закрываю за собой дверь и иду навстречу занимающемуся рассвету.

[]LXXX

ВОЙНА ЗА КАТЕН БУШУЕТ ВОКРУГ НАС ПОД объятым ночью небом, звёзды скрыты дымом и клубами пыли. Задыхающиеся от пыли улицы освещены лишь факелами в руках толп да редкими пожарами, которые разожгли снаряды Воли. Всё утопает в тенях и силуэтах на фоне глубоких, злобных оттенков красного. Отовсюду раздаются крики и лязг стали — то далёкие, то такие близкие и неожиданные, что нам приходится укрываться.

Мы с Эйдином шатаемся вперёд, сражаемся и снова шатаемся дальше. Я держу металлическую маску и лишь наполовину сформированную руку — едва достаточно деталей, чтобы поддерживать иллюзию и всё же иметь возможность идти. Мы прячемся от крупных отрядов обеих сторон, но вмешиваемся всякий раз, когда видим, что Октавы и Септимы оказываются под ударом одиночных легионеров. Показываемся на виду каждому, кто не представляет угрозы. Всякий раз я делаю вид, что не чувствую ни грызущей боли от того, что творю со своим телом, ни холодной ярости, которая гонит меня вперёд, ни горя, которое я намертво хороню под ней, — выпрямляюсь в полный рост и говорю всем, кто готов слушать, чтобы несли весть: Карнифекс сражается на их стороне.

Некоторые проклинают меня в ужасе за то, что я обрушил на город. Но куда меньше, чем я ожидал.

В перерывах мы отдыхаем, я посылаю пропитанные Волей осколки высоко в воздух — как сигнал для Ка — и, тревожно ожидая ответа, рассказываю другу о тех кусках своей жизни, которых ему не хватает. Не знаю, сколько прошло времени с тех пор, как мы начали. Часы? Диаго, по крайней мере, получает помощь в Домусе Телимусе — короткая остановка и растерянный Кадмос остались позади. Я также успел отправить несколько посланий, предупреждая Терция Эриция о ложной информации, хотя понятия не имею, дошло ли хоть одно из них до него прежде, чем первые снаряды Воли начали падать на Форум.

— Что будет, если этот другой человек — Остий — найдёт нас первым? — задыхаясь, произносит Эйдин в какой-то момент, когда мы падаем на что-то похожее на сиденье в тёмном переулке, урывая несколько драгоценных минут отдыха после очередной схватки. Основная часть боя ложится на его плечи. Мои металлические клинки эффективны на расстоянии, но из-за отсутствия настоящей подвижности мне приходится держаться в стороне и лишь помогать ему в большинстве случаев.

— Не найдёт. — Я разрываю ещё одну полосу ткани и перевязываю новую рану у него на []ноге. Неглубокая, но кровоточит слишком сильно, чтобы игнорировать. — Я уничтожил амулет, который он использовал, чтобы следить за мной.

— Тот, что он дал тебе для защиты?

— Именно.

Эйдин набирает воздух, чтобы что-то сказать, смотрит на меня — и просто выдыхает. — Полагаю, это было бы неудобно, если бы он попытался убить Ка именно тогда, когда ты пытаешься с ним договориться, — уступает он с раздражённым бормотанием.

Мы сражаемся дальше. В какой-то момент мы подходим слишком близко к линии фронта, и вдруг в воздухе что-то смещается — дым расступается, и над нами с рёвом проносится Трансвект, его основание подсвечено оранжевым пламенем Катена. Секстии прыгают, с грохотом приземляясь вокруг нас, глаза темны, они крошат мостовую при падении. Мы бросаемся в тени ближайшего переулка — отряд нас не заметил, он уже несётся по усыпанной обломками улице к своей цели.

И тут секунды спустя — взрыв в небе. Трансвект падает; где-то в паре улиц гремит оглушительный, сотрясающий грохот. Волна пыли разлетается прочь от места удара. Стекло рассыпается осколками. Из-за рук, прикрывающих лица, мы видим столб огня, вздымающийся к небесам, — это взрываются остальные снаряды Воли на борту.

Мы уходим. Я потерял ориентиры, но Эйдин предполагает, что удар пришёлся неподалёку от Форума.

Я думаю об оставшихся друзьях и надеюсь, что они далеко отсюда.

Но наконец наступает предел. Даже с чаем Кадмоса, своей Волей, страхом и отчаянием, пульсирующими во мне, тело больше не выдерживает. Я замедляюсь, и вижу, что Эйдин, невзирая на всю свою стойкость, не лучше.

— Здесь можно отдохнуть. Ненадолго. — Кажется, мы снова в Альта Семите. Трудно сказать — улицы и здания выглядят одинаково, когда превращаются в обломки. — Вон тот дом, похоже, не собирается рушиться.

Эйдин едва слышно мычит в знак согласия, и мы ковыляем к строению. Задняя половина снесена, нам приходится карабкаться по камням вместо того, чтобы войти в дверь, но фасада достаточно, чтобы скрыться от взглядов прохожих. Я рухаю на землю, прислонившись спиной к стене. Эйдин приседает передо мной. Каким-то образом всё ещё способен стоять.

— Ты замедляешься. Даже с этими клинками, — произносит он резко. — Тебе нужно отдохнуть.

Я смотрю на его глаза — красные от усталости — и тихо смеюсь. — Конечно.

[]Он не улыбается. — У тебя два сломанных ноги, Вис. И этот «бандаж», на котором ты ходишь, оставляет за тобой дорожку крови. — Я опускаю взгляд и с удивлением обнаруживаю, что он прав: по обеим ногам тянутся кровавые следы, а низ моей изодранной и запачканной тоги насквозь пропитан красным. — Знаю, что ты Квинт, что ты зол, и что бы там ни сделал из тебя твой Диспенсатор — это, возможно, притупляет боль, но твоё тело не выдержит в таком состоянии. Оно не может. Поэтому отдохни хоть несколько минут, а я покараулю. Отдохни — или я заставлю тебя отдохнуть.

Я хмурюсь, но теперь, когда я сел, снова немедленно встать кажется невозможным. — Хорошо. Но я не буду спать. Я подниму сигнал ещё раз.

Я посылаю металлические осколки высоко в воздух, далеко выше крыш. Тщательно складываю их в единственную осмысленную форму, которую могу придумать. Перевёрнутый символ Иерархии — три линии, сходящиеся в одну точку.

Эйдин смотрит вверх с выражением, в котором смешаны восхищение и тревога. — Ты уверен, что он сможет их увидеть?

— Они пропитаны Волей. Если он похож на меня и находится поблизости, они привлекут его внимание. — По отдельности Воли в каждом осколке не хватило бы. Но собранные вместе, как сейчас, они пульсируют