Путь от змеиного хвоста - katss

наковырянных в корабле монет и самой древесины. У них вообще лица в тот момент такие были… не обезображенные интеллектом, я бы сказала. После чего нас по второму кругу расспросили про злополучное судно. Ещё его рисовать пришлось, по памяти… И где-то через час, очень нехотя, отпустили.

Вернувшись на знакомом экспрессе в головное, поднялись отдельным лифтом в холл. Маги свалили обратно на дежурство, Игнат куда-то попёр — собственному начальству докладывать, а меня, по дороге к автоматам с водой, догнала Димина смс-ка: мол, капитан очень ждёт, зайдите, Василиса… Посмотрела на часы. Одиннадцать вечера, да? Интересно, как его жена до сих пор из дома не выгнала… Взяв бутылку водички, послушно потащилась наверх. В кабинете ядрёно так попахивало валерьянкой пополам с коньяком.

— Василиса, ну я бы понял, вынеси вы из сопределья кота учёного в качестве фамильяра… Такого, знаете, "я шить — и на машинке тоже!" Но живых медвежат и иномирную установку непонятного пока назначения, но однозначно высокой мощности, обладающую подобием разума и собственной волей?… Да, мне уже принесли предварительный отчёт под грифом "секретно".

Пожала плечами.

— Ладно. На сей раз я даже не знаю, что сказать. Но, пожалуй, начнём всё-таки с портала. Как так получилось, что вы нарвались там на нечто настолько высокоуровневое? У нас по всем зафиксированным результатам он был однозначно не выше "С"!

— Думаю, здесь наибольшую роль сыграла построенная вокруг установки… ммм… "хижина".

— Хижина?

— Ну да, больше всего это было похоже на вигвам. Только сплавленный из однородных на вид плит — из камня и металла одновременно. Навскидку, с семнадцатиэтажку высотой. Точно оценить не получалось — там верхушка терялась в каком-то странном, сильно сконденсированном тумане.

— Это как?

— Да я вот тоже как строитель не устаю задаваться этим вопросом. Вообще не представляю, как можно настолько равномерно сплавить камень с металлическим слоями? Это ж, в конце концов, не тесто!… И вот этот материал, по видимости, и экранировал. Внутри все стены оказались расписаны подобием наших рун. Ну, может, не наших, но максимум скандинавских. Я не историк-лингвист, но даже для неспециалиста определённо прослеживалось что-то хорошо так знакомое… Молчу о сложном магическом символе на верхушке, по типу сильно усложненного "коловрата". На который и смотреть-то без дикого головокружения оказалось невозможно. Пока срисовывали, Луке и стало плохо. А потом, видно, по нему шандарахнуло основной волной от кристалла. Потому что меня лично пощекотало, как в джакузи… — Открылась дверь, ввалился Арсеньев, и за ним Дима.

— Пощекотало её, — буркнул гильдмастер, без приглашения плюхаясь в ближайшее ко мне кресло. — Нервы ты всем сегодня в очередной раз пощекотала. И мне в том числе… — Задрала бровь.

Стрешнев поздоровался по форме с прямым начальством и устало приземлился в последнее свободное:

— Луке переход на "А" был противопоказан. Он не должен был выжить… — Я поперхнулась чаем. Дима потёр отросший ёжик. — То есть он в целом и сам был готов, и команда знала… Его Житов предупреждал, что шансов мало. Если честно, я не понял, в чём именно суть. Но вроде связано с какой-то патологией в плане преобразования энергий. Так что на заданиях он часто старался экономить силы… Чтоб прожить подольше. И вообще, всё это время был одним из самых разумных и рациональных командиров пятёрок…

— Угу. И тут принесло меня. — Гильдмастер рядом фыркнул, закатив глаза.

— И тут принесло вас, Василиса, — кивнул лейтенант. Прикрыл веки. — Вы, видимо, до конца не осознаёте, но при переходе на "А" охотник и так совершает качественный скачок, силы возрастают примерно в десять раз…

— Скорее, на два-три порядка, — хмыкнул не постеснявшийся и себе чайку налить Игорь.

— И теперь? — напрягшись, постаралась взять себя в руки. А то уже вон глаза, судя по отражению в окне, светятся…

— В изоляторе, — махнул рукой Арсеньев.

— Жив? — Охотник медленно повернул ко мне голову. Уточнил:

— А если нет, тогда что?

— Значит, верну! — В воздухе опасно затрещало.

— Почему?

— Потому что страдающая Мария Магдалина из него так себе!… Типа, пойдёт помереть в сторонке — и не мешайте ему красиво подыхать! Однако долг платежом красен, а он вернулся за мной, в тот чёртов вигвам…

— Ясно, — потерял большую долю интереса к дальнейшему разговору, Игорь.

— Жив твой Артемон. Жив, но пока посидит в изоляторе.

— Как к нему попасть? — обратилась к сложившему ладони домиком капитану. Тот рта не успел раскрыть, как в разговор опять влез Арсеньев:

— Зачем тебе?

— Как зачем? Чтоб долечить эту скотину!

— А почему скотину?

— Потому что молчал, как последний козёл! Команда у него, блин, знала! А я вот ни хрена не знала! Нормально вообще? Отхилю и в морду дам! — У охотника затряслись плечи. Он махом допил чай и жестом показал, что всё, больше смеяться сегодня не может. Глаза, правда, не смеялись ни фига…

Немоляев откашлялся:

— Ладно, Василиса, ему всё равно грозит изолятор. Уже хотя бы потому, что по всему департаменту прямо сейчас — та ещё кутерьма… Вашими стараниями, кстати. — Я вновь закатила глаза. Да ну ёпрст! Вы издеваетесь? — Но я посмотрю, что можно сделать. Рассказывайте остальные подробности. А я пока направлю запрос. Думаю, добровольную помощь хила члену команды должны одобрить в кратчайший срок… Кстати, держите шоколадку… — капитан перебросил плитку. Я сразу подобрела. Не сильно, но всё же… Луке и остальным ещё грозит нагоняй. Идиоты, блин!

— Стадо шифрующихся не там, где надо, идиотов… — всё-таки пробормотала. Вырвалось.

— Что, простите? — задрал голову капитан, на секунду оторвавшись от компьютера. Помахала рукой:

— Да это так, сама с собой. Про стрижей… Никогда не судите о человеке по его друзьям. У Иуды они были безупречны… А вот у меня — явно завелись какие-то долбодятлы, любители изощрённых самоубийств и прочего треша… Но если я полностью готова к конструктивному диалогу, меня даже отсутствие собеседника не остановит! Отловлю, когда понадобится… — Дима закашлялся, отвернувшись. Бесполезно, лейтенант, я твою смеющуюся рожу в оконном отражении вижу.

— Бойся красивой женщины, ещё больше бойся красивой и одинокой. А если она красива, одинока и обижена, лучше сразу притворись мёртвым… — процитировал, глядя на меня, Арсеньев. Притворно фыркнул. Уточнил. — А если она красива, одинока, обижена и с Сайгой?…

Ну, Сайга у меня