Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

а не преступник, он заслуживает сострадания, а не угроз! Как будто да. На первый взгляд, так. А теперь раскрой рот и скажи об этом герцогу, который проделал триста миль ради взгляда на Светлую Сферу! Скажи ему в глаза, что ты потерял то, ради чего великий лорд примчался из самой столицы! Эти люди до полусмерти забили конюшонка, который всего лишь не почистил коня. Что они сделают с тобою, как полагаешь?

— Язык проглотили? Вам был задан вопрос. Где товар?

Хармон набрал воздуха.

— Товар при мне, милорд. Освободив меня, мои люди сумели отбить у злодеев и товар.

— Так покажите его!

Торговец вынул сверток и с крайней осторожностью положил на стол перед герцогом. Пухлой белой рукой Лабелин развернул тряпицу.

Хармон боялся дышать, пока два лорда долго — немыслимо, мучительно долго! — молча глядели на копию Светлой Сферы. Потом герцог поставил вещь на ребро. Бросил человеку сидящему слева:

— Ну?..

— Он называется Светлая Сфера, ваша светлость, — торопливо проговорил человек в ливрее. — Входил в состав семнадцатого Дара Богов, стал частью достояния графа Виттора Шейланда.

— Граф-торгаш верен себе! — презрительно обронил барон.

— Описание? — буркнул герцог.

Ливрейный раскрыл массивную книгу, бегло пролистал ее и, найдя страницу, повернул к Лабелину. На странице имелась иллюстрация, герцог несколько раз скользнул взглядом к рисунку, назад к товару и снова к рисунку.

— Зачитай.

— «Светлая Сфера является целостной, самостоятельной, способной к независимому самопроявлению. Обладает по меньшей мере двумя сверхъестественными свойствами и в силу этого считается Большим Священным Предметом. Связывается с деяниями Праматери Глории, Праотцов Хосе, Александра и Луциана (История Сошествия, 25:4, 106:2, 134:7, а также Деяния, 51:5, 52:2). Приписывается следующий духовный смысл: вращение малого кольца и неподвижность большого есть символ циклического движения жизни и неизменности воли богов. То, что в движении выглядит, как шар, в действительности является кольцом. Мир непрерывно находится в движении, ибо, будучи остановлен, он лишится своей формы и перестанет быть собою, а станет чем-то иным, недоступным пониманию. Светлая Сфера выглядит как два кольца, вложенных одно в другое. Кольца выполнены из божественного материала, прозрачного, более легкого, чем стекло или лед».

Взмахом ладони герцог Лабелин прервал чтеца, поднял и попробовал Предмет на вес. Удовлетворился и кивнул:

— Дальше.

— «На ошупь материал не горяч и не холоден, а весьма приятен и наполняет руку благословенным теплом. Между кольцами имеется зазор около полудюйма в ширину, ничем не заполненный. Меньшее кольцо удерживается внутри большего божественным способом».

— Стой.

Герцог придирчиво оглядел кольца. Хармон оцепенел.

— Каким способом удерживается?

— Божественным, ваша светлость.

— То есть как?

— Не указано, ваша светлость. На иллюстрации тоже не отмечено.

— Видимо, должно висеть в воздухе, — предположил барон Деррил.

Герцог пригляделся внимательнее, поднес фальшивку к самому носу.

— Тут есть ось. А вот и вторая. Видите, барон: вот два стерженька.

Пригляделся и Деррил. Рубаха на спине Хармона пропиталась липким потом. Барон хмыкнул:

— По описанию похоже, ваша светлость, что должно висеть.

— Не мелите чуши, барон. Как бы оно висело? Вы видели такое?

— В соборе Светлой Агаты в Первой Зиме…

— Провались во тьму эта Первая Зима! Что вы там забыли?

— В соборе Светлой Агаты хранится Предмет, названный Вечным Течением. Там огонек висит в воздухе внутри обруча. Висит сам по себе, ничем не закрепленный.

— Найди.

Ливрейный секретарь перелистал книгу, затем отложил и взял другую.

— Быстрее, дурак.

— Виноват, ваша светлость. Достояние Ориджинов очень древнее, его нет в последних томах… Вот, ваша светлость. Нашел.

Герцог проглядел представленную страницу.

— «Точка свечения, подобная огоньку, располагается внутри кольца и имеет свободу движения. При наклонении кольца точка постепенно сдвигается к его краю…» Тут речь про огонек, барон! Он невесомый. Огонек свечи тоже висит над фитилем. А здесь, — герцог потряс фальшивкой, — твердое кольцо, обладающее весом. Если убрать эти стержни, оно выпадет!

— Но речь идет о божественном способе.

— А вы знаете, что такое божественный способ?! — пришел в раздражение герцог. — В моем достоянии, барон, семьдесят Предметов! И все преспокойно лежат на своих местах, ни один нигде не висит!

— Да, ваша светлость.

— Читай дальше про Сферу.

Хармон перевел дух и украдкой вытер лоб. К счастью, никто не смотрел на него.

— «При легком ударе по внутреннему кольцу, оно приходит во вращательное движение и принимает видимость сферы. Окружающие предметы обстановки и источники света отражаются в поверхности сферы, создавая великолепное зрелище, подобного которому нет в мире».

Герцог повертел копию в руке, пытаясь понять, как именно следует ее ударить. Хармон подскочил с места:

— Позвольте, ваша светлость, я покажу вам…

— С чего это вы так волнуетесь? — осадил его барон.

— Я лишь хочу показать…

— Или боитесь, что его светлость ударит слишком сильно?

По правде, Хармон боялся именно этого. Кольца выглядели хрупкими, а рука герцога — тяжелой.

— Ни в коем случае, милорд.

Герцог Лабелин хмуро глянул на Хармона и потряс щеками:

— Сядь. Впервые держишь Предмет?

— Да, ваша светлость.

— Ты дурак и неуч. Предметы неразрушимы, это их главное свойство. Нельзя разбить Предмет ни рукой, ни топором, ни механическим молотом. Если Предмет разбился, значит, то не был Предмет.

— Понимаю, ваша светлость.

Герцог взвесил копию на ладони, потом замахнулся и швырнул через всю комнату.

Хармон раскрыл рот в беззвучном крике ужаса. Сердце остановилось. Кишки сжались в комок, а в легких заледенел воздух. Фальшивый Предмет стукнулся о стену!..

И отскочил. Упал на пол, покатился, подпрыгивая. Материал, который использовали неведомые злодеи, не был ни стеклом, ни хрусталем. Герцог довольно кивнул:

— Видишь, ничего не сделалось. Подними.

Хармон поднял копию и принес герцогу. Лабелин смотрел на товар, но барон буравил взглядом торговца.

— Он слишком переживает, ваша светлость.

— Он просто трусливый дурак, — отмахнулся Лабелин. — Давай, торгаш, покажи, что хотел.

Хармон поставил кольца на ребро и щелкнул внутреннее. Челюсть герцога отвисла, вздрогнув тройным подбородком. Барон прикипел глазами к сфере, подался к ней всем телом. Секретарь тихо вздохнул.

С минуту царило гробовое молчание, отблески света плясали по стенам мириадами зайчиков. Герцог протянул:

— Да-а…

И еще с минуту все неотрывно глядели на товар. Вращение начало слегка замедляться, но лишь наметанный глаз Хармона смог заметить это.

— Останови, — словно через силу попросил герцог. Торговец выполнил