Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

на запад. Теперь шли пешком: воин с овчаркой впереди, высматривая возможные засады, Эрвин с лошадьми — в сотне шагов позади. Вырубка окончилась, но вскоре началась новая. С востока в Реку впадала притока, вдоль нее и шла полоса пеньков. Кто-то методично валил лес и сплавлял речушкой на запад. Люди, нашедшие Дар, строили здесь что-то.

Ближе к полудню им встретился пригорок, на котором обосновались ясени и кусты папоротника. Решено было оставить коней и Стрельца внизу, а самим подняться на холм, чтобы высмотреть дальнейший путь. То, что они увидели с вершины, заставило Джемиса удивленно присвистнуть.

Эрвин спросил:

— Мне это мерещится?..

— Нет, милорд, — качнул головой воин.

Они подползли к обрывистому краю холма, используя для прикрытия заросли папоротника. Холм нависал над полосой вырубки, тянущейся вдоль речушки. В четверти мили на восток среди чистого пространства стоял деревянный форт.

Крепость была выстроена по всем правилам. Ее окружал ров, заполненный водой из речушки, затем — мощный вал, по гребню которого тянулась стена. Не частокол, а именно стена, хотя и сложенная из бревен вместо камня: футов двадцать в высоту, с галереей и бойницами, с шестью массивными квадратными башнями. Двое ворот вели к подъемным мостам. Из-за стен выглядывали лопасти ветряков. Крепость занимала площадь не меньше двух акров — в половину замка Первой Зимы. Большое, могучее строение. Сотня человек сможет держаться в этом форте месяцами, если только атакующее войско не сумеет поджечь стены.

Эрвин пригляделся повнимательнее. На галерее стены и в бойницах башен виделось какое-то движение. Там прохаживались часовые — по крайней мере, по одному на каждую башню и простенок.

— Дюжина вахтенных в одну смену, — подумал о том же Джемис. — Стало быть, весь гарнизон — сотни полторы-две.

Эрвин заметил еще кое-что: стены имели рыжеватый оттенок — не древесный, но глинистый. Бревна обмазали глиной, чтобы защитить от огненных стрел. Уйма труда понадобилась на это!

— Как думаете, они готовятся к осаде?

— Нет, милорд. Но очень хорошо поддерживают гарнизонную дисциплину. Их командир — жесткий и опытный человек.

Джемис огляделся, погладил по загривку Стрельца — тот лежал спокойно, не шевеля ушами.

— Здесь опасно оставаться, милорд. Этот холм слишком удобен для наблюдения. Будь я кастеляном форта, поставил бы здесь пару вахтенных.

— Возможно, они нам и нужны? Высмотреть бы их и взять в плен.

Эрвин против воли потянулся к мечу.

— Тогда стоит вернуться к лошадям. Животные заметнее нас, и если здесь бродят люди из крепости, то сперва наткнутся на наших коней. Попробуем взять их там.

Эрвин согласно кивнул и подался ползком назад, в глубь леса. Джемис удержал его:

— Взгляните, милорд!

Ворота форта открывались.

В просвет показались фигуры людей. Вот они выдвинулись на мост: один, второй, третий, десятый… Все шли пешком и не несли брони. Однако люди, составлявшие отряд, разительно отличались друг от друга. Передние пятнадцать человек, вне сомнений, были воинами. Одеты в красные рубахи имперской пехоты, вооружены копьями, на спинах — вещевые мешки. Впрочем, не столько амуниция отличала этих людей, как их походка: твердый размеренный шаг выдавал выучку.

А следом за алыми рубахами двигалась другая группа. Этих было двенадцать. Спутанные волосы напоминали вороньи гнезда. Одежду заменяли серые лохмотья, лишь у двоих на ногах имелась обувь. Веревка спутывала их руки за спинами и связывала людей в единую цепочку. Они ковыляли нестройно, неуклюже. Кто-то хромал, другой неестественно горбился, иной спотыкался и чудом не падал. Однако цепочка продолжала идти в темпе, который задавал авангард. У связанных не было выбора: позади них шагала пятерка копейщиков в красных рубахах. Едва кто-то из связанных замедлял шаг, он тут же получал удар промеж лопаток.

— Пленники, — шепнул Эрвин.

— Их не очень-то берегли, милорд. Все тощие, как щепки. У второго в цепи сломана рука, у шестого раздроблена стопа — наступает на пятку и чуть не орет. А замыкающий, у которого волосы сожжены… Тьма их сожри!

Эрвин ахнул, когда пригляделся к последнему пленнику. Лысый тщедушный паренек с красными ожогами на черепе — то был не парень, на самом-то деле, а девушка! И предпоследней в цепочке пленников тоже шла женщина — она цеплялась за плечо соседа, чтобы не упасть.

Ни одна армия империи не брала в плен женщин. После боя солдаты могли позабавиться с простолюдинками, командиры порою смотрели на это сквозь пальцы. Знатных дам могли взять в заложницы ради выкупа — и содержали с подобающим уважением, в тепле и сытости. Ни один рыцарь не позволил бы держать девушку в оковах, морить голодом, пытать. Это не просто нарушение законов войны, а плевок в лицо Праматерям!

— Что это за люди? — прошептал Джемис. Его тоже потрясло увиденное.

— Алые рубахи, — процедил Эрвин, — отличная строевая выучка, искровые копья. Те самые, кого мы искали, — солдаты Короны.

— Искровики пытают женщин?.. Милорд, такого быть не может.

Однако он видел это. Пятерка стражников в хвосте отряда несла не простые копья: наконечники были раздвоены, словно клешня краба. И ветряки над фортом — не один, не два, а четыре! Чтобы качать воду, хватило бы пары. Мельницы вращают валы искровых машин, а те заряжают очи. Гарнизон состоял из искровой пехоты!

— Отступаем, милорд?

— Нет. Я хочу знать, куда они пойдут.

Эрвин заметил, как Джемис покосился на него, и буквально услышал мысли воина. Двадцать искровиков — против кайра, неженки и собаки. Однако если отряд серьезно отдалится от форта, то расположится на ночлег. Вряд ли они поставят больше четырех часовых. Один достанется лорду, один — овчарке, двое — кайру. Можно перебить их тихо и завладеть оружием. Затем, с искровыми копьями в руках, атаковать остальных. Тех будет шестнадцать, но растерянных и сонных. Есть шансы… скажем, один шанс. Полшанса. При условии, что раненый лорд окажется способен хоть на что-то. И захочет рискнуть собою ради дюжины простолюдинов.

— Они не уйдут далеко, милорд. Пленные едва ковыляют. До ночи все вернутся в крепость.

Эрвин понимал это, но не двигался с места, прикипев глазами к цепочке людей. Отряд приблизился к пригорку, где затаились двое северян. Те вжались в землю среди кустов папоротника, а пленники с конвоирами прошли мимо в какой-нибудь полусотне шагов и двинулись дальше вдоль вырубки.

— Пойдем следом, милорд? — прошептал Джемис, когда враги отдалились шагов на триста.

Но в этот момент отряд остановился. Алые рубахи построились на берегу речушки, выстроив пленников