Восхождение Плотника. Том 3 - Антон Панарин

Амбар стоял в глубине двора, в десяти шагах от бани. Массивная бревенчатая постройка с тяжёлой дверью на кованых петлях. Внутри пахло зерном, мышами и сухим деревом.

Я поднял половицу у дальней стены, завернул документы в холстину и уложил их в тайник, засыпав всё землёй. Опустил доску на место, притоптал ногой и разбросал по полу несколько горстей зерна, чтобы скрыть свежие следы вмешательства.

Выйдя из амбара, я запер дверь и прислонился спиной к стене и облегчённо выдохнул. Хвала богам меня не поймали у алтаря, а то старый хрыч с огромным удовольствием принёс бы моё сердце в виде подношения своему покровителю. Ведь я уже давно стою старосте поперёк горла.

Холодный воздух обжигал лёгкие, в голове гудело от мыслей. Ха! А ведь я только что обворовал старосту. Если Микула обнаружит пропажу и заподозрит в краже меня, то скорее всего моя жизнь быстро оборвётся. Впрочем, эти бумаги единственная гарантия того что меня не угостят сталью в подворотне.

Такой козырь в руках стоил риска. Двойная податная книга, расписки на полдеревни и переписка с Фадеем. Это бомба, способная разнести власть старосты в щепки вместе с его трухлявой задницей. Предъяви я эти документы в городскую комендатуру и козлобородого повесят за хищение казённых средств, а Фадея отправят на каторгу.

Правда, есть нюанс. В городе у меня нет связей, боярина я в глаза не видел, а сборщик податей наверняка тоже в доле. В моём прежнем мире такие дела решались тихими переговорами с заинтересованными сторонами, где каждый получал свой кусок пирога. Прямое обращение в «прокуратуру» здесь не сработает. Может зайти через Кирьяна? Жаль только что он вернётся лишь через месяц.

Впрочем, обдумывать стратегию буду потом. Сейчас нужно вернуться на праздник, налить себе компота и изображать беззаботное веселье, потому что лучшее алиби, это улыбающееся лицо на виду у всей деревни. Я отклеился от стены, отряхнул колени от земляной пыли и зашагал к площади.

Свадьба ещё не кончилась, хотя ряды гуляющих заметно поредели. Оставшиеся сгрудились вокруг бочонка с брагой и горланили что-то протяжное. Петруха сидел в обнимку с Анфиской и сиял, как начищенный медный таз. Древомир обнаружился на прежнем месте, только бабка Клавдия сидела уже рядом с ним, и они о чем-то тихо беседовали.

Я сел за стол, налил себе компота и сделал глоток, стараясь унять колотящееся сердце. Руки по-прежнему мелко подрагивали от подвального холода, а перед глазами так и стояли выжженные на чурбане перевёрнутые деревья.

Я обвёл взглядом площадь и обнаружил Микулу за дальним концом стола. Он сидел в одиночестве, пил из глиняной кружки и выглядел безмятежно, как всякий уверенный в себе чиновник, который знает, что его маленький мирок крепко сбит и надёжно законопачен.

Его козлиная бородка была всё так же аккуратно причёсана, а на тонких губах играла ленивая ухмылка. Ещё бы, он держит всю деревню за горло, отсюда и чувство собственного превосходства.

Наслаждайся последними спокойными деньками старый хрыч, потому что скоро по твоему уютному мирку пройдётся ревизия. От неё не откупишься ни златом, ни расписками, ни молитвами перевёрнутой подкове в подвале. Верёвку для его шеи уже сплели, осталось завязать петлю и потуже затянуть.

Я допил компот и поставил кружку на стол. Свадьба доживала последние часы: гости засыпали прямо на лавках, музыканты давно замолкли, а костры догорали, стреляя искрами в чёрное осеннее небо. Наступала ночь, холодная и звёздная, и в этой ночи под половицей Древомирова амбара тихо тикала бумажная бомба, способная перевернуть всю деревню с ног на голову.

Анфиска подошла к Петрухе, взяла его под руку обеими ладонями и повела прочь от площади. Прямиком в дом Григория. Родители Анфиски расплывшись в счастливых улыбках проводили взглядом молодоженов и судя по всему решили что до утра домой не вернутся в надежде на удачную брачную ночь и продолжение рода.

Петруха шагал рядом с женой неуклюже подлаживая свою медвежью поступь под её мелкие шажки. Было в этом зрелище что-то трогательное и нелепое одновременно: как если бы башенный кран на цыпочках шёл рядом с балериной, стараясь не отдавить ей ногу.

Я смотрел им вслед и думал, что парню повезло. Повезло с невестой, повезло с тестем, повезло с тем, что ему двадцать лет и вся жизнь впереди.

— Всё, попойка закончилась. Идём домой, — окликнул меня Древомир.

Я обернулся и увидел, что мастер стоит опершись на палку обеими руками. Лицо его было серым от усталости, но глаза блестели. Клавдии рядом не было, видать уже ушла домой.

Мы побрели по опустевшей улице к дому. Луна выглянула из-за облаков, облив серебристым светом заборы, крыши и почерневшие лужи. Было тихо, лишь где-то далеко брехала собака да за частоколом ухала сова, которой не было дела до человеческих праздников.

Древомир шагал медленно, палка мерно постукивала по утоптанной земле. Добравшись до калитки Древомир остановился и поднял голову. Мелкие яркие звёзды проступали сквозь разрывы в облаках, похожие на точки разметки на строительном чертеже. Старик постоял так несколько секунд, потом вздохнул глубоко и произнёс негромко, почти себе под нос:

— Славный нынче день выдался. Давненько я так не отдыхал.

Я посмотрел на него и кивнул, потому что добавить было нечего. И правда славный день, из тех, что запоминаются надолго. Друг женился, мастер ожил, столы готовы…

— Мастер, а вы когда-нибудь видели символ в виде перевёрнутого дерева растущего корнями вверх?

— Чего? — Протянул Древомир и с опаской посмотрел на меня. — Где ты эту погань увидал?

— В священной роще кто-то на коре вырезал. — Соврал я не желая втягивать старика в свои разборки.

— Тьфу. Выродки проклятые. — Сплюнул Древомир. — Это знак Чернобога и скажу тебе так, ничего хорошего он не сулит.

Древомир толкнул дверь и вошёл в избу не желая продолжать разговор. А я задержался на крыльце ещё на минуту. Посмотрел на тёмную стену леса за частоколом, ощутил поток живы идущий от священной рощи и улыбнулся.

В этом мире, при всех его средневековых ужасах, леших, разбойниках и мерзко улыбающихся старостах, случаются дни, ради которых стоит жить. Даже если ты шестидесятивосьмилетний инженер-реставратор, застрявший в чужом теле, в чужом времени, в деревне на краю леса, где слизни жрут людей, а головы вешают на колья у ворот.

Я вошёл в дом, закрыл дверь на засов и лёг спать. Снилась мне морда старосты. Этот подлец привязал меня