Повелители Подземелий - Юрий Анатольевич Здоровеющий

И она действительно пошла к выходу.

– Вонг, – назвал глава имя лжеца. – Сюда выйди. Выйди сам или тебя вытащат.

Из группы «черепков» выдвинулся довольно высокий воин. Раса – человек. По специальности и профессии – храмовник, страж.

– Ничего не хочешь мне объяснить? – спросил глава, но воин молчал.

– Я ему сейчас язычок развяжу! Он у меня соловьем запоет. А врать вздумает, так фальцетом заблеет.

На голос, звеневший ненавистью и презрением, обернулись оба лидера. Вперед выходила Милана. Юн еще никогда не видел Мелкую в таком непреклонном, насыщенном яростью состоянии.

– Мастер, это именно он обозвал Кану. Он оскорблял всех нас. Ему Кайн врезал по морде, а я сейчас убью эту мразь, – Милка развернулась к виновнику. – Я вызываю тебя. Бой насмерть. Тут. Я и ты. Прямо сейчас.

И вот теперь мастер не пожалел о том, что именно заговорил с главой «черепков», а не сразу вынес ему приговор, как хотел изначально. Этот парень был совершенно не похож на своего предшественника.

– Мастер Юн, – сказал глава гильдии. – Мне жаль, что так вышло. Я, наверное, тоже уйду из этой проклятой гильдии. Пока же, я ее глава. Тот, с кем ваша подопечная собирается драться, выше уровнем. У него пятый. Но если это ее желание, я не стану препятствовать поединку. Простите.

– Эй, – остановил его Юн и неожиданно протянул руку. – Зайдите ко мне с той девочкой, разбойницей. У меня будет, что вам предложить. Только найди ее сейчас, она очень расстроена.

Глава гильдии просто кивнул и ушел к бортику ограждения. Там опустился на песок, отмахнулся от кого-то из соратников и затих.

– Я не буду с ней драться, – заявил Вонг.

Милана предполагала подобный исход. Куда больше девчонка опасалась реакции мастера на ее вызов. Очень переживала. Наставник мог запретить ей вступать в бой. По этой причине Мелкая поперхнулась и едва не закашлялась, когда услышала его уверенный голос.

– Будешь, будешь! Куда денешься? – с угрозой произнес Юн. – И прямо сейчас. Не ты, а она могла отказаться и выставить за себя защитника, ты выше Миланы по уровню, никак не наоборот. Попробуешь улизнуть, умрешь наверняка. Я тебя Кане отдам. И что она с тобой сделает? Откажешься от второго поединка? Твое право, но тогда я позволю Кантаре убить тебя вне ристалища. Потом мы уж как-нибудь сопроводим ее к Храму Вечности. И денег дадим на Индульгенцию. Верь мне: или дерись, или сдохнешь опарышом на параше. Мы подлости не прощаем, а угрозы в свой адрес – тем более. Так что дерись, пусть у тебя вся задница взмокла.

– Не нужно меня заводить всякими там словечками. Хэ! – ехидно съязвил Вонг. – Думаете, я боюсь коготков или арбалетика этой соплячки? Я видел ее бои. Но только дурак может с ней драться, когда она вся «заточенная» до небес. Я ее даже не пробью.

Чего угодно мог ожидать Юн от Миланки, особенно после слова «соплячка». Чего угодно, только не того, что услышал.

– А! – усмехнулась Милана. – Ну, ладно. Подтверждай вызов на поединок, «Твое Мужское Величество». Соплячка тебя голая на куски разорвет.

У мастера отвисла челюсть, когда Милана… Миланка… начала раздеваться!!! Через минуту она стояла перед всей Аркадией в одних трусиках и бюстгальтере. Сняла даже манжеты. Обе. И всю бижутерию.

– Дела! – протянул изумленный голос откуда-то с верхних рядов. – Эко девчонка его ненавидит!

– За то, что он сделал, не просто убить; его, гада, живьем крабам скормить мало.

– Точно! – подхватил новый голос. – Мало того, что трус и воришка, он же две гильдии лбами столкнул. Сколько невинных людей под раздачу подставил.

Еще раз мастер взглянул на Ушастую. Из оружия у Миланки остался только кинжал, привычно закрепленный в ножнах на бедре правой ноги. Юн подмигнул ей и отправился к группе друзей. На подходе успел заметить взгляд Гарольда. Глаза хускарла излучали ярость всей Преисподней.

И вот, отсчет. 10…9…8…7…6…5…4…3…2…1… Бой!

О чем думал в этот момент Вонг? На что он надеялся? Наверное, все же рассчитывал, что девчонка ниже уровнем, а без доспехов и каких-либо усилений, даже без своего знаменитого оружия, она не такая страшная.

Ошибался. Ох, как же здорово он ошибался. Вонг даже не успел принять боевую стойку. Только переложил секиру с руки на руку и… глаза его навсегда застыли с выражением жуткого ужаса.

Высоко в воздухе, с поджатыми к телу ногами, на него уже летела Милана. Поблескивая на солнце магическим светом, острое лезвие кинжала полоснуло бойца по незащищенной доспехами шее. Фонтан крови вырвался из разорванной плоти. Второй удар кинжала девушки-кошки попал точно в сердце проклятого Вонга. Милка оттолкнулась ногами от застывшего тела врага и приземлилась на песок в двух метрах поодаль.

К ней подскочили друзья. Набросили на плечи походную накидку Виолы, потому что вражеская кровь пятнами попала на тело Ушастой. Одеваться сейчас, это заранее обрекать себя на генеральную стирку.

– Они что, соревнуются в области скоростного убийства? – спросил какой-то парень соседа на трибуне ристалища. – Сначала мастер. Теперь девчонка. Кто следующим продемонстрирует класс?

– А я бы, на твоем месте, лучше подумала: на ком? – с усмешкой поддела Валерия. – Не желаешь поучаствовать в демонстрации? Просто же, чик – и в дамках! Даже боли почувствовать не успеешь. Сам сказал…

Время, отведенное Системой на клановый бой, истекло. Поскольку никто из сражавшихся не нанес противнику ни одного поражения, так как поединок Миланы и Вонга был индивидуальной дуэлью, официально Система объявила ничью.

Пусть так. Мастера вполне удовлетворял такой результат. Поэтому по истечении времени команда Ларуско дружно направилась восвояси. Их даже не интересовало, что и как происходило в последствии на ристалище…

– Ну и выдала ты! – восхищенно говорила Илона, когда Милка привела себя в надлежащий вид и присела за стол к товарищам.

Мама Мио, по просьбе мастера, закрыла таверну для посетителей. Юн не желал, чтобы кто-нибудь из случайных людей узнал среди Ларуско Валерию, так как девушка тоже вернулась в таверну, предварительно отделавшись от своры назойливых подчиненных.

– А как твои впечатления? – с живым интересом спросил ее Юн.

Гостья сидела непринужденно, спокойно, внешне казалась совершенно бесстрастной,