Люди и боги - Роман Евгеньевич Суржиков

— Да, ваше величество.

— За участие в заговоре?

— Я не участвовала в заговоре. Впрочем, вряд ли это имеет значение теперь.

Возникла неловкая пауза. Мира не знала, как быть с невинными жертвами Династии. В ответе ли она за действия Телуриана? Вряд ли, однако на душе все равно скверно.

Карен предложила помощь:

— Чем могу служить вашему величеству?

Простой и логичный вопрос из дворцового этикета заставил Миру окончательно смешаться:

— Вы мне?.. Разве вы мне что-нибудь должны? Похоже, совсем напротив… Что я могу сделать для вас?

— Прошу позволения увидеться с мужем.

— А кто… — До чего же нелепо спрашивать! Больше никаких приемов без секретаря! — Простите, кто ваш муж?

— Менсон Луиза Виолетта рода Янмэй, лорд Арден.

— Тьма сожри!..

И Мира вызвала шута. Его не пришлось долго искать: как обычно в подобных случаях, толокся в коридоре и пытался подслушать, что владычица решила сердцем. Часовые отгоняли его от двери.

Он вошел и первым делом ринулся к Мире:

— Это что за гулянка без меня?! Нехорошо, Минерва! Гостей зовешь, а шута — нет!

— Вас ждет дама, лорд Менсон.

Тогда он заметил Карен.

Шут споткнулся, чуть не сшиб столик, едва устоял на ногах. Подошел к жене, потирая коленку. Долго они смотрели друг на друга. Самообладание Карен таяло, как снег. На лице проступали страх, надежда, робость, горечь. Она сжала пальцы, принялась комкать подол. А Менсон все чесался и раз за разом открывал рот, но не находил слов.

Наконец, он встряхнул бубенцами и сказал:

— Миледи, простите меня. Я слишком потрясен вашей красотою, потому так неловок. Позвольте отрекомендоваться: Менсон Луиза Виолетта, придворный шут. С кем имею честь?

Карен хлопнула ртом, испуганно подняла брови. А затем расплылась в улыбке:

— Леди Карен Сесили рода…

— Стоп, — воскликнул Менсон, — больше ни слова! Ваши бездонные глаза не дадут ошибиться: род Елены-Путешественницы!

— Благодарю, милорд… — Карен смущенно опустила взгляд.

— Миледи, вы, наверное, впервые при дворе? Позвольте, я покажу вам дворец Пера и Меча.

— Вы правы: никогда не бывала здесь, но мечтала всю жизнь. Ваше величество, позволите нам?.. Идемте же, лорд Менсон, сгораю от нетерпения!

Глава 33. Звезда

Конец июня 1775 г. от Сошествия

Пастушьи луга; графство Рейс

Кони прожили достаточно, чтобы донести бригаду до реки Бэк. Не составило никакого труда найти судно: их четверке подошло бы любое корыто с веслами. Взяв простую рыбацкую лодку, они вышли на середину русла, где были подхвачены быстрым течением. Кучи Предметов распихали по дну, накрыв сетями. Скинули истрепанные алые рубахи, чтобы не притягивать лишних взглядов. Причаливали только дважды в день, а остальное время мчались на юго-запад, наверстывая потерянное в пустыне время.

То было прекрасное плавание: прохлада, покой, сколько угодно воды. Аланис не заставляли грести. Лежа на сетях, она расслаблялась и восстанавливала силы. Пустыня, страх, мертвецы, сожженные хутора все дальше уходили в прошлое. Аланис глядела в зеркальце, пудрила шрам и думала: я пройду этот путь до конца. Теперь уже точно.

Помогая течению веслами, за неполных двое суток бригада сплавилась до впадения Бэка в Холливел и пересекла великую реку. Степь раскинулась от горизонта до горизонта — бескрайняя, сочная, терпкая от запахов, гудящая роями насекомых. Даже могучий Холливел померк в сравнении с величием Степи.

Но тут возникло досадное препятствие: до Рей-Роя оставалось немало миль, а лошадей не было. Пауль приказал разбить лагерь на берегу.

— Отдыхаем. Кони сами придут.

И верно: еще не успело стемнеть, как к лагерю подъехала четверка шаванов. Они назвались всадниками вождя Морана и стали выспрашивать: что за люди, откуда взялись, куда идете? Шаваны держались на некотором расстоянии — чтобы в случае чего сбежать. Это не помешало Паулю уложить всех четверых плетью и забрать лошадей. Трупы утопили в реке, лагерь свернули и снялись с места, пока не нагрянули новые разъезды.

Пастушьи Луга — сочно зеленые, цветущие, куда ни глянь, — напоминали травяное море. Одна миля не отличалась от другой, ориентиров не хватало. Бригаде требовался проводник, чтобы добраться до Рей-Роя.

Несколько раз поодаль показывались всадники — но, заметив отряд, уклонялись от встречи. Однажды на горизонте появился большой табун — тут уж Пауль приказал свернуть с дороги и обогнуть его. Такой табун охраняет не пара шаванов, и даже не дюжина.

А затем увидели то, что искали: одинокий всадник ехал с юга, пересекая путь бригады. Он не испугался и не свернул — собственно, он даже ничем не выдал, что заметил солдат Пауля. По всем приметам — одежде, амуниции, посадке — был то обычный шаванский конный лучник. При сближении стала заметна ошибка: не лучник, а лучница. Она проехала в полусотне шагов перед четверкой перстоносцев, удостоив их единственного косого взгляда.

— Постой, шаванка, — крикнул Пауль. — Куда едешь?

— Тебя не касается.

— Знаешь дорогу в Рей-Рой?

— Да.

— Отведешь нас.

— Нет.

Пауль поднял руку с Перстом:

— Я сказал: отведешь.

Лучница остановила коня и повернулась в седле. Аланис едва различила движение, которым женщина сняла лук с плеча и наложила стрелу.

— Поедете за мной — пожалеете.

И Аланис, и Пауль обратили внимание: шаванка держала лук опущенным, тетиву — не взведенной. Не хотела ни делать грозный вид, ни утомлять руки понапрасну. Всего лишь предупреждала.

Пауль спросил:

— Думаешь, ты сможешь убить меня?

— Не вижу преград.

— Нас четверо.

Лучница пожала плечами:

— Дело твое. Я предупредила.

В ее осанке, голосе, манере речи ощущалось нечто редкое, давно не виданное: твердый характер.

— Не нужно убивать ее, — попросила Аланис.

Пауль ухмыльнулся так, будто и сам пришел к этому выводу. Закатал рукав, поднял над головой Перст Вильгельма:

— Можешь попасть в мой браслет?

— Могу и в глаз.

— Тогда мои люди накажут тебя. Попади в браслет, и я поверю, что ты так хороша, как думаешь.

Подняв лук, шаванка выпустила две стрелы подряд. Искры отскочили от Перста: одна влево, другая вправо.

— Теперь оставьте меня в покое.

Она тронула пятками коня, и тот двинулся медленным шагом.

— Стой! Я хочу, чтобы ты ехала с нами!

— А я — нет.

— Ты злишься, — крикнул Пауль. — Кто-то тебя разозлил. Мы можем помочь.

— Можете?

Вместо ответа он выпустил в небо огненный шар.

Аланис не видела прежде, чтобы кто-нибудь столь спокойно воспринял Перст Вильгельма. Лучница проводила вспышку взглядом и сказала:

— Ты колдун. Я встречала таких.

Пауль хохотнул.

— О, нет. Я не колдун, и таких ты не встречала.

Лучница подумала немного.

— Меня злят мужчины. Им нельзя верить.

— У нас есть барышня. Вы поладите.

Шаванка развернула коня