Путь от змеиного хвоста - katss

Пообещала, что на обратном пути искать себе принцессу будут уже они. Горланя рядом с братьями по разуму, на влажных листиках. Возможно — скопом. Ну как минимум, втроём. На меня бросили не самые любящие взгляды и заткнулись. До следующей местечковой живности, ага.

Так мы и шли — по кочкам да корягам, с взаимными обещаниями фэнтезийных гадостей на диснеевский лад. Короче, поколение, воспитанное америкосовскими мультиками — это жесть! Я по выходу из портала возьмусь либо за портупею, снятую с ближайшего же офицерья, либо за коромысло.

Над колышущейся слева тихонькой речушкой, за тощей осокой, периодически пролетали небольшие летучие мышки. Поодиночке. С виду ничем от наших не отличающиеся. Двух поймала и посадила Мише в мини-контейнер. В соседнем уже занимались всякими непотребствами три лягушки. Видимо, вполне половозрелые особи, хоть и мелкие до безобразия — каждая максимум с фалангу моего мизинца.

Вывела импровизированная "дорожка" по бережку ручейка — на берег полноводно разлившейся реки. Молочно-белой, почему-то. Сразу взяли пару дополнительных проб. Возможно, эта вода уже отличается от той, что текла в лесу, среди коряг. Ничему не удивлюсь. Да и, скорее всего, в неё впадает не один источник, а несколько…

Но главное, прям посреди разлившейся водной глади стояли совершенно другие деревья, кардинально отличающиеся от бывших в лесу. По виду — родственники японской сливы… Пытавшиеся цвести, но…

Но все усеянные, аки ледяными сосульками, целыми гроздьями паутины. В которой висели куколки каких-то гусениц. Словом, аж тотально белые от столь дикого количества паутины. Аккуратно сняла нитью на щит пару веток, и притянула.

— Слушайте, вообще похоже на шелкопряда! — после недолгих разглядываний заявил Ира. — Причём, стандартного такого шелкопряда. Помните, с прошлых учений с Китаем Сонька штук пять таких же, для музея привезла? Прям на ветке шелковицы. Вот, по-моему, один-в-один!…

— Да, похоже, — сунул нос Миша. — Но мы их всё равно — лучше заберём.

— Ясен пень! — возмутился командир пятёрки. И кивнул вдаль. — Топаем дальше. Вон, ещё перелесок. Мне лично пованивает оттуда магией.

— А по-моему, там кто-то щебечет, — нахмурился Филя, почёсывая уши. — Мерзко так.

***

— Офигеть, сколько воронья! — высказался Паша, спешно накидывая сверху на шлем капюшон толстовки — явно, кстати, не предусмотренной в стандартном комплекте стрижей. Но, я смотрю, и Филя рассекает в аналогичной… Ну прям ярко выраженная подростковая мода у людей!

— Это не вороньё, — помотал головой Ира. — И они у меня на радарах отображаются одинаково. Так что, по идее, здесь сходка самок одного вида…

— А почему не самцов? — поинтересовался Лёша, наконец, вынырнув из своих розовых мечт о Нобелевской премии по химии, посмертно. Командир пятёрки только фыркнул:

— Да потому, что половозрелые самцы ни одного вида без драк не живут. Тем более, весной. А тут именно что это время года и есть. Это раз. Судя по шуму, драка — или её подобие — идёт чуть дальше в лесу. Это два. И три: ты посмотри, какие они все одинаково-непритязательные! Это у человека женская половина раскрашена под хохлому. А в дикой природе самки птиц серенькие. Или чёрненькие. Или ещё с какой маскировкой — им с потомством от хищников прятаться. А вот самцы — наоборот, всегда поярче.

— Не скажи, — вякнул Паша, посматривая на меня. — У нас вот тоже, вполне как в дикой природе…

Ом-м… Мане падме ом-м… Портупея ждёт своих героев. Да… Всё хорошо…

Так и не дождавшись от единственной женщины в обозримом пространстве подзатыльника или ругани, парочка игроманов даже расстроилась. И явно принялась придумывать следующую глупость.

Ничего. Я на вас по выходу из портала оторвусь. За всё, оптом.

Дальше в лесу действительно шло некоторое противостояние. Но, правда, не драка. А местный показ мод… Ну, точнее, стандартная такая мужская мерялка: "у кого длиннее". Только не МПХ, нет. У них на шеях, вниз, аки пьяные ёршики, висели какие-то пернатые мешки. Которыми самцы (к слову, раза в полтора-два крупнее виденных нами ранее самок), трясли друг перед другом, с горловым пением… Периодически встопарщивая пёрышки. И если самки казались скучно-чёрными — ну реально почти оттенка наших ворон, только что клювы покороче и поаккуратней — то самцы, скорее, глубокого сапфирово-чёрного. Со звёздчатым таким переливом. Металлическим.

Я прикинула, за сколько можно продать пару штук таких "петухов", и мысленно потёрла руки. На чёрный рынок, естественно, не пойду — но в ЗД приёмщики тоже неплохо отвалят.

Осталось поймать…

Мои планы по законному обогащению обломал на корню громкий ржач слева:

— Ахахахаха! Они тут причиндалами меряются!…

Блядь, Лёша. Ну кто тебя просил, утырка юного?… Пернатая туса вздрогнула и заозиралась. И чё-то это меня как-то сразу напрягло…

Не зря.

Дальний предок (сомнительный, но всё же!) нашей тропической зонтичной птицы — такой же абсурдной, по сути, с виду — не разлетелся в испуге по верхним веткам, нет. Эта херня на нас мигом, всей стаей сагрилась!

Пара сотен мачо, переливчато протрещав, встрепенулись, задирая головы — и, вместо полёта до ближайшей рощи, к своим будущим пассиям, и последующего уёбывания со всех крыльев в родные гнёзда (если таковые вообще имеются?), исторгла из мешков непереводимое шипение телевизионных помех…

Стрижи уже втроём покатились. Даже Миша заулыбался. И только бледнеющему на глазах до гипсовости Ираклию, как и мне, было не смешно. Он успел крикнуть:

— Идиоты! Ложись! — И я прикрыла нас тройным щитом.

Птичьи агрегаты, закончив базовую подготовку, исторгли просто потоки какой-то вонючей дряни — прямо в полёте, от соприкосновения с воздухом набравшей нехилую температуру! Нижние ветки и листья вмиг скукожило, и те стали таять!… Шипящая гадость, столкнувшись со щитом, взорвалась. В тротиловом эквиваленте.

Нас аж оглушило на несколько секунд.

Надеюсь, хоть теперь этим идиотам, с развитием как у десятилеток, втихушку просмотревших папину кассету с порно, не смешно!…

Деревья, главное, вообще не пострадали. Так и стоят — как заколдованные. Хотя, по логике, их должно было сдуть вместе со всеми пернатыми террористами. Но — хрен там.

— Так, я щас вспомню, — с намёком начал Лёша, вылезая из-под щита. — Что для меня существует ровно два вида куриц! Курица живая — и курица в тарелке. То же и со всем остальным пернатым миром!

Не успела ему сказать, чтоб придержал до поры собственную придуманную офигенность, —