Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

Упоминание переворота нисколько не взволновало Валери, а вот при словах «всего лишь признательность» она зло всхлипнула.

— Ошибаетесь, Глория. Не один только владыка! Вас любят все: лошадница, его светлость, Лис Алексис, даже шут! С кем ни поговори, любой упомянет! «А вы знакомы с Глорией Нортвуд? Ах, это истинная аристократка! Удивительная девушка!» Что в вас удивительного, скажите мне?

— Э-э-э… веснушки на щеках? Так я и думала: нужно почаще наносить пудру.

— Я скажу, что в вас особенного, леди Глория. — Маркиза набрала воздуху и выпалила с гневом: — Вы равнодушны и холодны. Вас никто не беспокоит! Вы как будто стоите в стороне, особняком! Люди волнуют вас не больше, чем дворовые кошки!

— Неужели?! — Мира почувствовала, как брови поползли на лоб.

— Вы еще смеете удивляться?! — Валери задохнулась от возмущения. — Адриан звал вас на танец, и вы колебались, соглашаться ли! Адриан пригласил вас сыграть с ним в стратемы! А сейчас, на балконе, он дважды спрашивал о вашем здоровье. Дважды, леди Глория! Другая бы на вашем месте сияла от счастья, а вам будто все равно! Вы холодны, леди Глория, и за это все вас любят! Почему так, скажите? Научите и меня быть равнодушной! Даже чертова Аланис не умеет, как вы… Она раздражается, насмехается, презирает, а вы — будто не здесь находитесь! Только вы и Северная Принцесса — больше никто так не умеет!

Мира усмехнулась:

— Это неправда. Я хохотала на балу, словно дурочка, и не раз. Кстати, Северная Принцесса тоже.

Она милосердно не стала упоминать, кто был причиною всеобщего веселья на балу.

— Даже когда смеетесь, вы — все равно ледышка. Смеющийся кристаллик льда! Хотела бы я так уметь!

— Знаете, миледи, это звучит несколько оскорбительно, — сказала Мира.

— Видите: вы даже оскорбляетесь равнодушно, — уныло буркнула Валери.

Мира отметила, что в этом маркиза права. Мира не ощутила ни капли обиды, слушая гневные речи Валери, а вот удивление все росло. Валери ведет себя так, будто страдает от безнадежной любви и мучительно ревнует. Какой поразительный нонсенс! Если сработает план Лабелина, то Валери сделается вдовой императора. Если сработает план Миры, то бедная маркиза осиротеет в ближайшие дни. Но Валери, не ведая ни того, ни другого, плачет о неразделенной любви. Кажется, она — пришелица из прошлого! Будто она все еще на том памятном балу!

— Отчего молчите? — требовательно воззвала маркиза Грейсенд.

Вдруг Миру накрыла волна сочувствия — ненужного, неуместного и лицемерного. Ранить одной рукой, гладить другой…

— Леди Валери… — Мира запнулась, растерявшись. Что сказать?

— Наверное, это ваш хваленый пансион Святой Елены, — заговорила маркиза. — Лучшая школа невест — еще бы! Девиц превращают в надменных ледышек! Все выпускницы — Аланис, Иона, вы… все под стать друг другу! Зачем вам вообще нужны мужья?! Вы так любите самих себя, кто еще требуется для счастья?!

В иное время Мира оскорбилась бы последним словам, хотя приняла бы за комплимент то, что ее поставили в ряд с двумя красивейшими леди империи. Но сейчас хотелось одного: скорее закончить этот разговор.

— Леди Валери, — осторожно произнесла Мира, — вы глубоко заблуждаетесь. Постарайтесь понять: Адрианом руководят политические мотивы. Если бы не политика, вполне возможно, Адриан выбрал бы именно вас…

Ее слова вызвали бурю досады и слез.

— Да вы смеетесь надо мною! Меня выберет — конечно! Ребекка — лучшая наездница, ее обожает весь Юг и столица! Аланис — первая красотка. За нею Альмера и Надежда, и Ориджин, все сильнейшие земли! А кто я?.. Влюбленная дурочка, забава для всех? Я помню музыкальный салон! Почему вам так смешно, что я люблю его?! Ах, да, нынче в моде равнодушие! Не любить никого, кроме себя, — как же я позабыла!

— Послушайте меня…

Мира запнулась. Если начну утешать, это станет сгустком лицемерия, мерзкой патокой! Но и сказать правду нельзя — это погубит все. Возможно, беседа окончится, если я скажу то, что Валери хочет услышать?

— Леди Валери, поверьте, Адриан знает о ваших чувствах и ценит их. Любовь дает вам преимущество. Всякий мужчина хочет быть любимым, и император — не исключение. Аланис надменна и самодовольна. Возможно, вы правы, и я сама — такая же. Но вы не такая, и Адриан это знает!

— Правда?..

— Чистая правда. Вы говорили о пансионе Елены… — До чего же часто приходится лгать! За всю жизнь я не лгала столько, как за два месяца в столице! — Главное, чему меня научили в пансионе, — одна простая истина. Жена должна быть опорой своему мужу: подругой, соратницей, верной правой рукой. Нужно стать такой, чтобы мужчина смог положиться на тебя и довериться во всем. Это самое важное, а красота — вторична! Теперь подумайте, милая Валери, на кого же и положиться Адриану, как не на девушку, которая так беззаветно любит его?

Валери промокнула слезы платочком, с грустным вниманием поглядела на Миру.

— Боюсь, вы лжете. Не знаю, какой вам от этого прок. Наверное, хотите, чтобы я поверила и начала надеяться, а потом позабавитесь, глядя на мое разочарование.

— Надеяться вам или нет — не мне решать, леди Валери. Я хочу сказать лишь одно: ваша любовь делает вам честь. Я от всей души вам… — Сочувствую? Нет, нельзя этого говорить, нельзя! — …завидую.

Валери грустно вздохнула.

— Адриан даже не смотрит на меня. Я ему противна. Никакая политическая выгода его не заставит.

— Леди Валери, вам нужно поверить в себя. То, что считаете недостатком, на деле — ваше достоинство. Столица полна холодных и надменных, но люди с открытым сердцем — огромная редкость.

Маркиза промокнула глаза.

— Кажется, леди Глория, вы верите в то, что говорите… Как жаль, что вы ошибаетесь! Я даже не безразлична владыке — я ему противна! Его светлость это подтвердил. Он сказал моей матушке…

— Его светлость?..

— Герцог Морис Лабелин, мой сюзерен. Эта ужасная сцена… Сегодня, только что. Я никогда не позволила бы себе расплакаться при вас, если бы не это…

— Какая сцена? Что произошло, миледи?..

— Его светлость сказал, что я — ничтожество. Дуреха, пустое место. Он сказал, я ни на что не способна. Матушка слушала и глотала, только все приговаривала: «Ваша светлость, Валери старается…» А он