Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

Но думалось почему-то иное. Виделась Полли, стонущая под крепким телом Джоакина; и Полли, поющая с пламенем в глазах, обращенных к молодому воину; и Полли, скачущая верхом, заливисто смеясь.

Еще виделся Молчаливый Джек.

В крепости они заняли позицию на втором этаже казарм, в тех самых капитанских покоях, где все еще маячил открытый Хармоном сундук. Джоакин расселся во главе стола, Снайп и Вихорь — по обе руки от него. Все трое были наряжены в дублеты гвардейцев Лабелина и шлемы, опоясаны мечами. Хармон трясся на стуле в углу, поминутно стирая кровь, что все еще сочилась на подбородок. Доксет с лошадьми расположился как раз под окнами покоев — на случай, если придется отступать спешным порядком. Чтобы в Доксете монахи не признали давешнего паломника-пьянчугу, ему сбрили бороденку и нахлобучили самый закрытый шлем из имевшихся в наличии. Из оружия у старого солдата был арбалет и копье.

К полудню монахи не появились. Ожидание становилось тревожным и тягостным. Снайп извлек кинжал и принялся ковырять столешницу. Вихорь то снимал шлем, то натягивал вновь. Поднимался со скамьи, прохаживался по кругу, глядел в окно.

— Не мельтеши, — веско бросал ему Джоакин.

Вихорь усаживался, но вскоре подскакивал вновь. Останавливаясь против Джоакина, крестьянин спрашивал:

— Что думаешь, все обойдется?

— Легко! Все равно, что сапоги почистить.

Вихорь на время успокаивался, но, сделав круг-другой, опять спрашивал:

— Как думаешь, драки-то не будет?

— Пусть только попробуют. Я им живо кости пересчитаю!

Крестьянин вновь бродил кругами и опять приставал с вопросом:

— А точно в бой не полезут, да?

— Они должны понимать, — авторитетно пробасил Джоакин, — что это не в их интересах. Если устроят бой, то им несдобровать.

— Ты это наверное знаешь?..

Снайп поймал Вихря за рукав:

— Сядь и умолкни, а то пришибу.

Вихорь на какое-то время унялся.

Хармон-торговец не приставал ни к кому с разговорами. Не потому, что не хотелось, а для того, чтобы люди не слышали, как дрожит его голос. Призвав на помощь всю рассудительность, Хармон пытался себя успокоить. Чего он боится? План с «письмом от герцога» рассчитан идеально, он отсекает монахам все возможные лазейки. Что они могут предпринять? Просто не отдавать Предмет? Тогда воины Лабелина перероют монастырь, а затем сровняют его с землей. Уж в этом не приходится сомневаться, если хоть немного знаешь повадки лордов. Связаться с герцогом и проверить, он ли послал рыцарей в монастырь? Попытаться убедить его в чем-то, уговорить на уступку? Но Лабелин отбыл в столицу, быстро связаться с ним нельзя. Увезти Сферу прочь, спрятать в другом месте? Ну, что ж, если монахи готовы сохранить ее, но потерять обитель и доброе имя, сделаться жертвами постоянного преследования — лишь тогда они могут пойти на это.

И, наконец, самый дурацкий из вариантов: напасть на рыцарей герцога в развалинах крепости и перебить. Это принесет куда худшие последствия, чем простое бегство. За нападение на своих вассалов герцог расплатится кровью — даже с монахами.

По всем рассуждениям выходило, что бояться Хармону нечего. Если монахи поверили ночному представлению и письму, то опасности нет. А они поверили — иначе Джоакин просто не вернулся бы с ночной вылазки! Так что — нечего бояться!

Но все же в мысли Хармона вновь, вновь вторгался Молчаливый Джек. Торговец начинал чувствовать спиной холодную каменную кладку; свет в комнате становился тусклее. Живот болезненно сводило. Надо было похоронить его! — пришло в голову Хармону. Не пожалеть времени, вынуть кости из камеры и закопать, нанять священника, чтобы молитву прочел. Так было бы правильно. Отчего же я не подумал раньше? Теперь Праматери лишат меня помощи! В два счета вновь окажусь рядом с бывшим сокамерником, которого так предательски бросил!.. Нет, молю вас, нет! Святые матушки, простите и дайте немного времени! Клянусь вам, едва опасность пройдет, непременно позабочусь о Джеке. Я ему устрою самые пышные похороны, в центральном соборе Лабелина закажу песнопения! Или даже еще лучше — найму людей, пускай доставят его в Первую Зиму, ведь там родная земля Джека! Обещаю, все сделаю как надо, больше не оступлюсь — только дайте мне…

— Эй, есть здесь кто?! — раздался снизу звучный голос.

— Поднимайтесь! — крикнул Джоакин.

По ступеням затопотали каблуки.

Людей оказалось семеро. На них были кожаные дублеты с железными бляшками, из вооружения трое имели мечи, остальные — булавы и кинжалы. У нескольких за плечами висели луки. Вот тебе и монахи! Цепные псы, а не святые отцы!

Впрочем, один из них точно принадлежал к монастырской братии: то был брат Людвиг, давешний тюремщик, что допрашивал Хармона. При виде Людвига торговец сжался. Монах метнул в него недобрый взгляд и процедил:

— Нужно было тебя прирезать. Зря я сжалился.

Хармон вздрогнул. Вот тебе и начало беседы!

Джоакин рявкнул, привстав из-за стола:

— Кто такие?

— Максимиановские братья, — ответил Людвиг. — А вы, значит, сир Десмонд Илона Аланис.

Он не спрашивал, но утверждал — вероятно, ночью в монастыре уже видел «герцогских посланцев». Но в имени допустил ошибку — случайно ли?..

— Десмонд Иона! — жестко поправил Джоакин. — Где аббат?

— Его преподобие остался в монастыре.

— С чего вдруг?

— Не было указания, чтобы он приехал.

Джоакин нахмурился. Чем грозит им отсутствие аббата? Вроде бы ничем…

— Вы опоздали, — бросил воин.

— Не без этого, — пожал плечами брат Людвиг. Он не слишком-то робел.

Джоакин помедлил, прикинув, стоит ли возмущаться. Решил не терять времени.

— Вещь при вас?

— Точно.

Джоакин не стерпел:

— Тебя как звать?

— Меня-то?

— Тебя, пузатая куча гноя.

Монах исказился в лице, но овладел собой.

— Я брат Людвиг.

— А я — сир Десмонд Иона Аланис рода Агаты. Сир Десмонд, понял? Не забывай этого!

— Да, сир.

Джоакин перевел взгляд на Снайпа и слегка кивнул, словно говоря соратнику: «Видал, каков наглец!» Снайп поморщился и сплюнул краем рта. Хороши!

— Итак, — Джоакин повернулся к брату Людвигу, — вы привезли товар?

— Да, сир.

— На стол.

Людвиг медлил. Похоже, он имел от аббата указание: присмотреться, оценить, проверить. Если появятся малейшие сомнения, не отдавать Предмет.

Хармон затаил дыхание. Джоакин осведомился:

— Чего ждешь? Не можешь найти стол? Я покажу.

Весьма быстрым движением — свистнул