Люди и боги - Роман Евгеньевич Суржиков

еще бегунца: это двуногая птица, вроде страуса, но покрытая таким густым пухом, что не мерзнет и в лютый мороз. Мы, северяне, хоть и видели этих существ, все же считаем их диковинкой. Могу понять ваш к ним интерес и готова удовлетворить его…

— Буду очень рада!

— …как только вы расскажете о хищной воде, — невинно улыбнулась София.

Мирей спросила:

— Должно быть, темнокожий матрос поделился с вами?

— Он пытался поделиться со всем экипажем и был поднят на смех.

— Отчего же вы поверили ему?

— Кто-нибудь должен.

Леди Нэн-Клер набила трубку ароматным табаком, неспешно раскурила от свечки. Пыхнула раз — для огоньку, второй — для затравки, и третий — в удовольствие, а тогда сказала:

— Черный поганец — не вода. Он — живое существо, состоящее из миллиона существ. Они рассеяны в воде, как пылинки. Каждая особь этого племени настолько мала, что ее не увидишь глазом. Можно набрать стакан и посмотреть на свет — вода покажется совершенно чистой. Можно даже выпить ее без вреда. Но если за борт упадет нечто живое, за несколько минут черный поганец окружит и поглотит жертву. Лишь тогда он становится заметен — когда ест.

— Как вы узнали о нем?

— Простое дело: рыбы исчезли. Рыба не живет рядом с поганцем. Он питается косяками сельди, заплывающими из других вод.

— А кто рассказал вам о его существовании? Друзья-капитаны?

Мирей затянулась поглубже.

— Когда я впервые прибыла на Фольту, за мною ходило две славы: принцессы Дарквотера и темной колдуньи. Многие пытались меня впечатлить, некоторые сватались. Один вельможа пригласил меня в гости в свой дворец и стал клясться, что сделает королевой. Я изображала наивность, но, видимо, не слишком успешно. Он сказал: «Мы, фольтийцы, тоже умеем колдовать», — и подвел к большому красивому бассейну. Зачерпнул оттуда чашку: «Глядите, принцесса: чистая вода, без кислоты, без яда». Выпил, отер губы. Сказал: «А теперь случится магия» — и бросил в бассейн котенка.

София поморщилась, представив дальнейшее. Мирей рассыпалась в извинениях:

— Простите, миледи. Страдания животных — слишком грустная тема.

— Я полностью согласна с вами! Однажды в Первой Зиме произошел такой случай…

Часовые первой южной башни среди ночи услышали мяуканье. В том не было ничего странного: в замке водились коты и кошки. Ну, забрел один, и ладно, утром двери откроются — уйдет. Но ни утром, ни в полдень мяуканье не прекратилось, а только сделалось громче. Всем стало очевидно: орет котенок, потерявшийся в недрах башни. А первая южная имеет один сквозной дымоход, общий для всех каминов. По нему, как по сигнальной трубе, разлеталось с этажа на этаж: «Миуу!.. Миууу!.. Миииааау!» Так жалобно, что хоть плачь. В той башне жили офицеры гарнизона и кастелян со своей семьей. Вторую ночь котенок не давал им покоя. Кастелян позвал солдат и велел обыскать всю башню, от подвала до катапульты на крыше. Они рыскали с фонарями, звали: «Кис-кис!» — но, пугаясь шагов, котенок забивался в какую-то щель. А когда все стихало, снова начинал: «Миииу! Миииаау!» Так длилось двое суток — пока не стихло. «Сдох, — сказал кастелян, — по вони найдем». Но мертвый кот остался невидим: ни следов, ни запаха — будто испарился.

Неделей позже герцог Десмонд принес в трапезную мохнатого черного чертенка. Посадил возле себя, велел подать молока и поглаживал кота между ушей, пока тот плямкал языком, полоща усы в блюдце. София спросила мужа: «Как вы его нашли?» Ответ был прост: «Снял сапоги».

Кота прозвали Часовым — за звучный голос и готовность день и ночь стеречь южную башню. Впрочем, теперь он редко орал: став прим-вассалом, Часовой перенял повадки сюзерена. Ходил за герцогом по пятам и грозно зыркал на кайров, а греев не замечал в упор. Хороший был кот… Пожалуй, теперь эта история не кажется особо интересной, но случилась-то она спустя месяца два после свадьбы леди Софии. Тогда она впервые обнаружила в лорде-муже нечто человеческое.

Леди Мирей выслушала с большим удовольствием и просила рассказать еще что-нибудь. Ей снова удался любимый трюк: уйти в тень, заставив другого говорить. Но на сей раз Мирей тоже приоткрыла душу, и теперь леди София знала ключ.

Проснувшись раньше обычного, герцогиня вышла на палубу и позвала Потомка.

— Молодой человек, поделитесь со мною: о каких еще чудовищах рассказала леди Мирей?

Потомок опустил глаза:

— Простите, ваша светлость, не хочу повторять эти враки.

— Я верю леди Мирей. Говорите смело.

— Ваша светлость, надо мной вся команда смеется. Не хватало, чтоб еще и вы…

— Разве я когда-либо высмеивала кого-то из матросов?

Он бросил взгляд на море.

— Миледи, я так скажу: смотрите в воду. Я тоже стану смотреть. Если до вечера ничего особого не увидим, значит, леди Мирей все выдумала, а та крыса мне просто приснилась.

Герцогиня велела поставить кресло на баке и предалась наблюдениям. Море радовало глаз: спокойное, густо лазурное, усыпанное искрами. Но только что в нем искать? Черный поганец невидим, если верить леди Нэн-Клер. Гуркен с мачтоломом — скорее всего, выдумки. Настолько громадных тварей точно не существует. Тогда что можно высмотреть в воде — какую-то особенную рыбу? Леди София обычно видела рыбу разделанной и поданной к столу. В море она не отличит простую сельдь от золотой рыбки…

Так или иначе, София недурно провела время: погрелась на солнышке, прослушала три акта пьесы, прочитанные вслух служанкой, ознакомилась с очередной историей судьи. Даже обед велела подать сюда и насладилась трапезой под звуки волн. Никакая особенная рыба так и не показалась в воде. Проходя мимо Софии, Потомок прятал глаза, давая понять: он тоже ничего не заметил.

Перед ужином поднялся сильный ветер, на баке стало неуютно. София поднялась из кресла, чтобы вернуться в каюту, бросила последний взгляд за борт и увидела под водой… деревья.

• • •

«Страж» и «Белый волк» предельно сбавили ход. Флажками подали сигнал северянам: «Идите строго вслед, повторяйте все маневры». И кайры, и матросы «Морской стрелы» — все, как один, пялились в воду. С самого утра они наблюдали одно и то же, но до сих пор не поверили до конца: эскадра шла через лес.

Не водоросли, не кораллы, не морская трава или что-либо такое. Прозрачная вода не давала ошибиться: под килем проплывала роща самых настоящих деревьев. Формою листьев и очертанием кроны они больше всего напоминали тополя. Некоторые даже роняли пух — он парил в воде, словно снежинки. Некоторые тополя были моложе и ниже, над ними и прокладывал путь штурман «Стража». Другие тянулись так