Люди и боги - Роман Евгеньевич Суржиков

высоко, что доставали до самой поверхности моря, а то и поднимали верхушки над водою. Тут и там из морской синевы выглядывали кончики ветвей, шелестя на ветру влажными листьями.

— Твою ж Праматерь, — сказал Бивень в который уже раз. Ныне каждый матрос имел право сколько угодно поминать Прародителей.

А на деревьях жили птицы. Или рыбы — как посмотреть. Серебристые существа с плавниками, похожими на перья, порхали от ветки к ветке. Обкусывали листья, заигрывали друг с другом, вертясь волчками. Время от времени вдруг выпрыгивали из воды — и летели десять, двадцать, тридцать футов. Самые смелые пролетали над палубой «Морской стрелы» и ныряли в воду у другого борта!

— Поганец их не берет, — отметил Потомок. Он держался гордо, как наследный принц. Все, кто смеялся над ним, познали стыд поражения.

— Возможно, они стряхивают поганца, вылетая из воды, — предположил судья.

Потомок изволил согласиться:

— Это может быть.

Среди деревьев наметился большой просвет. Воспользовавшись этим, бросили лот. Глубина составила сто двадцать ярдов. Морские тополя были втрое выше самых больших земных растений.

— Твою ж Праматерь, — повторил кто-то.

— Чтоб нам в земле не лежать, — согласился другой.

«Спустить якоря», — просигналил «Страж».

Корабли сделали стоянку на поляне среди леса.

Когда шлюпка привезла леди Нэн-Клер, северяне встретили ее, как пророка.

— Миледи, расскажите, что дальше?.. Почему стоим?.. Большой этот лес? Далеко до края?.. Тут всюду тополя, или есть еще дубы и сосны?..

Она ответила с привычной скромностью. Остановились потому, что здесь удобное место для ночлега. В темноте опасно идти над деревьями, а дождемся утра — двинемся в путь. Что дальше — увидите сами. Мы ищем гуркена, а кто еще попадется — знают лишь морские боги.

Увидев, что Мирей тяготят расспросы, леди София увела ее в каюту. На сей раз герцогиня продумала, с какой карты зайти.

— Леди Мирей, прошу вашего совета. Не стоит ли «Морской стреле» повернуть назад?

На лице гостьи отразился испуг.

— Отчего же, миледи? Неужели путешествие так наскучило вам?!

— Напротив, морская прогулка наполняет меня вдохновением. Я бесконечно благодарна! Но размеры этих деревьев вызывают тревогу. В столь могучем лесу могут водиться опасные звери, а «Морская стрела» не подготовлена к бою с ними.

Леди Мирей стала горячо возражать:

— Клянусь, я не посмела бы подвергнуть вас опасности! Гуркен всегда атакует крупную дичь. Из нескольких кораблей выбирает самый тяжелый, а таковым является «Страж». Он приманит чудовище и будет выдерживать атаки, пока «Белый волк» зайдет сбоку и ударит гарпуном. Вы же сможете наблюдать за охотой издали, не подвергаясь никакому риску.

— Вы меня слегка успокоили… Но гуркен — не единственный зверь. Я слыхала еще про мачтолома…

— Заверяю вас: мачтолом слеп, он ориентируется по звуку. Если заметите его, просто сверните паруса и храните молчание. В тишине он пройдет мимо вас и нападет на «Белого волка».

— Миледи, вы так хорошо разбираетесь в этом, словно истинная фольтийка. Долго ли вы изучали охоту на чудовищ?

Мирей качнула головой:

— О, если бы. Морские чудовища прекрасны! Но я изучала совсем иной предмет: болотные травы, земляных жаб, ядовитых пиявок… В окрестностях Нэн-Клера водятся тридцать три вида пиявок, и отличать их друг от друга — важнейший навык ведьмы. Я уж молчу о жабах, коих насчитывается почти сто пород.

— Легендарная крибола в их числе?

— Крибола — это семейство жаб, миледи. В него входит четыре отдельных вида: крибола лютая, крибола королевская, а также серая и желтая. Последние две считаются милосердными: их яд не проникает сквозь кожу. Первые две могут убить простым касанием к голому телу.

— Однако существует противоядие, верно?

— Да, миледи. Беда в том, что противоядия нужны разные для каждой криболы, и принять все четыре нельзя — их смесь парализует вас и остановит дыхание.

— Нужно знать, какая крибола ужалила, а это можно понять по цвету, да?

— Если успел заметить ее. В ином случае единственная подсказка — сам характер боли. Королевская вызывает резь, черная — жжение, лютая — судороги…

— Вы прошли через это, миледи?

— Ведьма должна испытать на себе двадцать шесть классических ядов, чтобы уметь распознать их по вкусу, запаху и болевому ощущению. Лишь после этого ей будет позволено готовить собственные уникальные смеси. А также — служить щитом для своей хозяйки.

— Я слыхала о поединках ведьм…

— А я была бы рада ничего о них не знать. Две женщины проводят ночь под одной крышей, взаперти. Применять можно все, кроме оружия: любые напитки и пищу, любых существ — пиявок, червей, живые семена, грибные споры… Утром одна выйдет из комнаты, вторую вынесут в очень неприглядном виде.

— Вы участвовали в этом?

— К счастью, лишь наполовину.

— Каким образом?..

— Только защищалась.

— Отчего же не атаковали?

— Противницей была моя мать. Убить королеву — большое преступление…

Леди София уже готовила новый вопрос, причем весьма любопытный, как тут Мирей спохватилась:

— Святые боги, что со мною, опять нагоняю мрак! Миледи, простите же! Очень сложно быть веселым человеком, если с детства знаешь на вкус двадцать шесть смертельных ядов…

— Беседы с вами — большая радость для меня!

— Благодарю за поддержку, леди София, но прекрасно осознаю: эта дрянь не интересна никому за пределами Дарквотера. Я и сама была рада забыть искусство, едва оказалась на Фольте.

— Вы неправы. Эрвин очень интересовался культурой Дарквотера. Это он рассказывал мне о ведьминских дуэлях.

Леди София понимала: здесь, как в стратемах и в танце, нужно вовремя отступить. Леди Мирей любит слушать о Первой Зиме — стоит дать ей немного лакомства, чтобы потом снова гнуть свое.

— Лорд Эрвин читал о Дарквотере? — изумилась Мирей.

— Еще как! Ему нравилось, что у вас ценятся ум и хитрость, а грубая сила не значит ничего. Завораживала таинственность, скрытый смысл во всем. Эрвин в пять лет так научился говорить между строк, что Рихард даже не замечал издевки. Эрвин очень любил вашу поговорку: «Вещь — не то, чем она кажется». Сказано будто о нем самом: Эрвин лишь казался больным и слабым, а на деле был сильнее всех вокруг. А еще он говорил, что яд изящнее меча. Правда, это услышал Десмонд, и Эрвину крепко досталось. «Яд — низкое орудие. Если не знаешь, чем низость отличается от благородства, я дам тебе урок. Встань на колени в углу двора и простой сутки. Когда поднимешься, больше не захочешь опускаться». Была зима, Эрвин тогда изрядно заболел…

— И он не возненавидел отца?

— Как и вы простили матери жаб и пиявок…

— Я — больше не леди Дарквотер, и рада этому. Эрвин тоже не