Башня Богов IV. Эхо Ривеннора - Антон Александрович Карелин

— Доблестные воины, — проскрипел Саири, — Я могу потратить силы на исцеление вас перед следующей стычкой с Альфой. Но тогда на боевые заклинания ничего не останется.

— Пока не надо, — сказал я. — Может, после следующего боя.

Переговариваясь, мы двигались вперёд, я шёл первым и высматривал опасности десятками глаз. Им уже надоело лупиться, поэтому глаза стали сонно моргать и закрываться, пришлось использовать силу доспеха заново. Деформация хаоса неприятно исказила лицо — к счастью, под серой маской никто не видел, что с −6 к красоте я стал прекрасен как Гуинплен. Зато доспех насытился и глаза снова распахнулись. Так что я издали увидел неприятное дерево-гнездо коричневых жуков, и Номад расстрелял его двумя обычными залпами из базуки, а Мэй издалека подожгла крону.

— Оружие просто зверь, — одобрил военный. — Жаль, не могу шарахнуть по Альфе самым сильным зарядом, потому что «БАДАБУМ» накроет нас всех.

— Может, оно того стоит? — предложил я. — Мэй и Саири разбегутся в стороны, Фунишар спрячется за камнями, я даже если окажусь близко, то выживу. А ты отбегай подальше и стреляй лёжа, как в этот раз. Да, всех накроет ударной волной и поранит осколками, но не особо, базовые раны Саири может подлечить. А вот Альфе в эпицентре Бадабума придётся очень несладко. Может, удастся его добить. Давай попробуем.

— Надо обдумать, — осторожно кивнул Номад. Мэй поёжилась, словно я был маньяк и даже не в овечьей шкуре, а с табличкой «Особо опасен». Но ничего не сказала.

Вскоре наш путь пересекла четырёхметровая расселина, уходящая резко вниз. Неприятно. Во-первых, в ней сто процентов живут какие-нибудь местные сциллы и харибды, ухватят щупальцами и утащат в свои пещеры — об этой возможности я сразу предупредил остальных. А в-главных, обходить провал займёт как минимум полчаса, а время тикает, мы прошли половину каньона, и любая задержка увеличивает вероятность смерти.

Я решил использовать ситуацию как повод и припереть нашего таинственного мехового друга к стене. Не мог же он проходить этажи полностью небоевым классом? Ну и если он лепит объекты из сверкающей пыли, а перед нами пропасть…

— Фунишар, объясни наконец, что ты за птица. Что за пыль, что за предметы ты из неё создаёшь и как можешь быть нам полезен?

— О, это пыльца воображения. Из неё я творю всё, что могу представить.

— Например, мост через расселину?

— Можно, но на него уйдёт мно-о-ого пыльцы, останутся крохи. Пыльца восстанавливается, когда я сплю и вижу сны, которые нравятся моей покровительнице.

— Хм, понятно. Спать в ближайшее время не светит, так что давай беречь твою пыльцу на крайние случаи. Уж очень это вариативная способность: вытащит нас, когда не останется других способов.

— О, именно так, — хвост Фунишара согласно встрепенулся. — Я потому почти не вмешивался в происходящее, ведь пока вы и без меня справляетесь. А моё воображение пригодится на крайний случай, о.

— А можешь создать крепкую бечёвку, сразу натянутую, которая связывает вон то дерево с этим камнем? — спросил практичный Номад, который понимал, что нам будет куда быстрее и проще перелезть через расселину по верёвке, чем долго искать обход.

— Тонкая бечёвка стоит горсточку, так что могу, о.

Фунишар на секунду закрыл глаза, и в воздухе над расселиной заблестела пыльца, переливаясь в солнечных лучах, а потом разом сложилась в туго натянутую верёвку.

— Удобно, — оценил Саири. — Страхую тебя, воин, от щупалец снизу.

Они с Мэй встали в позы, готовые встретить гостей снизу градом жгучих гостинцев. Номад привязал себя за пояс длинной верёвкой для скалолазания с крюком из моего инвентаря, обвязал другой конец вокруг этого же камня, достал дреколье как балансирующий шест — и быстро перебежал на другой конец пропасти. Если внизу и водились щупальца, они выжидали.

— Теперь будет проще переходить, — сказал военный и закрепил свой конец бечёвки на дереве. Над пропастью повисли две спасительных нити: по одной идти, за другую держаться. Мы все быстро перебрались на ту сторону; я коснулся верёвки с крюком и вернул её в инвентарь.

Снизу так никто и не постучался: то ли монстры спали, то ли понимали, что мы готовы к атаке, и инстинкт самосохранения победил. Зато, как только мы отошли, снизу что-то со свистом мелькнуло и покромсало верёвку Фунишара на куски, которые рассыпались мерцающей пылью.

— Двигаем дальше.

— Меховой, продолжай экскурс в свои способности, нам всем интересно и полезно знать. Кому ты поклоняешься?

— О, мне покровительствует Ночная Дымка, младшее духобожество снов и кошмаров.

Мэй тут же нахмурилась, ведь кошмары — это подозрительно и опасно. Но после нашей перепалки ютуберша решила держать мысли при себе, вот и сейчас промолчала. Возможно, она привыкла ко всеобщему вниманию, как все её слушают, ведь слово мастера игры остаётся решающим. Сейчас же получалось, что при всём впечатляющем опыте и известности Мелиссы происходящим командовали два рандомных мужика. И больше всего опытную ведущую удивляло, что мы с Номадом соображаем быстрее, а у неё не находится возражений и комментариев к нашим предложениям и командам. Наверное, поэтому она и выбрала тактику в основном помалкивать и слушать.

— О, сам по себе я не боец, — продолжал рассказывать меховой, — Но могу призывать на врагов снорождения… вот только результат не всегда предсказуем, о. А в ситуации, когда пыли немного, это становится гамбитом «пан или пропал».

— Похоже, тебе проще проходить одиночные этажи, чем толпой, — предположил я. — Ведь сны и кошмары у всех разные, призовёшь то, что одного пугает, а для других оно комично.

— О, верно. Снорождения вообще сильнее в тишине и одиночестве, а в шумной компании и у всех на виду их власть ослабевает.

— Настоящим кошмаром для тебя являются этажи с PvE, — саркастично проскрипел Саири, и мы впервые за час улыбнулись.

— Слушай, Фунишар, есть идея. Что, если Альфа напрыгнет, а ты сделаешь…

Но час уже точно прошёл, а хищник всё не являлся.

— Выжидает, — с ненавистью, но и с уважением покачал головой Номад. — После той раны понял, что мы можем его победить. Наверняка ждёт, пока мы столкнёмся с одной из местных напастей. Чтобы наброситься, когда мы уже будем связаны боем, и заставить сражаться на два фронта.

— О, нам это на руку? — обрадовался пушистый. — Мы уже ознакомились с местными