Благословение Небожителей 1-5 тома - Мосян Тунсю

— Не стоит впадать в панику, не стоит. Я сделаю всё, что в моих силах.

Купец радостно потёр ладони:

— Прекрасно, прекрасно. Что вам для этого понадобится, даочжан? За вознаграждением дело не станет!

Се Лянь однако ответил:

— В вознаграждении нет нужды. Но вам придётся оказать мне помощь вот в чём. Во-первых, возьмите на себя хлопоты отыскать для меня комплект повседневного женского одеяния, достаточно широкого покроя, чтобы его мог надеть мужчина. Также, боюсь, мне понадобится прядь волос вашей второй жены для сотворения магического обряда.

Купец приказал слугам:

— Записывайте, записывайте!

Се Лянь продолжил:

— Во-вторых, всё-таки попрошу вас распорядиться, чтобы беременная женщина переехала ночевать в другую комнату. И в какой бы момент времени и где бы она ни находилась, если услышит голос маленького ребёнка, который назовёт её «мамой», накажите, чтобы не отвечала. Ни в коем случае! Лучше всего даже рта не открывать. Я прекрасно понимаю, во сне человек никогда не знает, что он спит, и сознание его затуманено, но если вы множество раз повторите нужную фразу ей на ухо, ваши слова крепко засядут в её голове, и возможно, это подействует.

Купец пообещал, что всё исполнит, тогда Се Лянь добавил:

— В-третьих, я покинул монастырь вместе с двумя мальчиками, поэтому придётся мне поручить вам пока присмотреть за ними и как следует их накормить.

— Совершеннейший пустяк! По вашему велению я готов принять у себя не то что двоих, а целую сотню мальчишек!

Наконец, осталось самое главное.

— В-четвёртых, — Се Лянь вынул из рукава талисман из монастыря Водных каштанов, протянул обеими руками мужчине и со всей серьёзностью сказал: — Прошу вас повесить этот талисман перед собой и громко произнести: «Прошу защиты и покровительства у Его Высочества наследного принца!» Таким образом помощь вам будет записана на счёт моего монастыря[183].

Ночью Се Лянь вновь нарядился в женские одеяния.

Переодевание в женщину уже почти стало для него привычным делом, но всё же беременную приходилось изображать впервые. Принц потратил не более четверти часа, чтобы сделать причёску и макияж, сидя перед зеркалом, а последним штрихом стала подушка, которую он запихнул под платье, чтобы сымитировать живот. Туда же Се Лянь спрятал прядь волос, которую ему принесли от второй жены купца. Затем улёгся на кровать, привёл сознание в состояние равновесия и покоя, замедлил дыхание и вскоре, охваченный дрёмой, погрузился в сон.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда Се Лянь плавно открыл глаза и увидел перед собой уже не комнату второй жены купца, а роскошные покои.

Первым делом принц проверил, при нём ли Фансинь, и лишь нашарив меч, значительно успокоился. Всё-таки Фансинь являлся магическим оружием, крепко связанным с владельцем. Се Лянь медленно поднялся с кровати и вдруг ощутил под ладонью что-то липкое. Поднеся руку к лицу, принц убедился, что кровать, на которой он лежит, запачкана пугающими кровавыми пятнами, растекающимися по постели ещё не высохшими широкими лужами, поэтому и одеяния принца теперь наполовину окрасились в жутковатый багрянец.

Се Лянь, нисколько не удивившись, спустился с кровати и прошёл несколько шагов, но вдруг почувствовал, что у него что-то выпало. Опустив взгляд, принц увидел на полу подушку, поспешно подобрал деталь образа и снова запихнул обратно. Но стоило сделать ещё два шага, и живот вывалился снова, так что Се Ляню пришлось поддержать его руками, после чего он наконец смог осмотреться.

С малых лет Се Лянь воспитывался в императорском дворце, поэтому и его вкус, и слух невольно попали под влияние окружающей обстановки. Насчёт восприятия прекрасного принц имел собственное мнение. И на его взгляд, небольшой флигель, в котором он очутился, хоть и выглядел довольно роскошно, всё же полнился слишком сильной женской энергетикой, что позволяло предположить, что принц находится в питейном или же ином увеселительном заведении. К тому же, по сравнению с современными постройками, стиль и убранство флигеля отличались уклоном в древность. Похоже, его выстроили несколько сотен лет назад. Принц так и не смог понять, что же это за место.

Таким образом, вероятность того, что в случившемся виновен дух нерождённой девочки, от которой избавилась жена купца, значительно снижалась. Поскольку иллюзия, которую сотворяет нечисть, основывается на её собственном сознании, и вполне очевидно, что подобные столетние хоромы могли существовать только в памяти такой же столетней нечисти. Се Лянь обошёл флигель, но не обнаружил ни следа пребывания кого-либо ещё, поэтому вернулся в комнату, где оказался с самого начала.

Спальня принадлежала женщине — среди убранства оказался столик для наведения красоты. Ящики в нём выдвигались, и внутри обнаружились детские вещи, а также игрушки, погремушки-барабанчики и тому подобное. Всё указывало на то, что женщина, проживавшая здесь, относилась к «ребёнку» с трепетной любовью.

Продолжив перебирать вещи в ящиках, Се Лянь вдруг удивлённо замер. Среди стопки детской одежды лежал защитный талисман. И он принадлежал наследному принцу Сяньлэ!

Чрезвычайно изумлённый, Се Лянь, разумеется, неоднократно проверил находку, но всё же удостоверился, что не ошибся — защитный талисман действительно принадлежал его храму. К тому же, вовсе не походил на простенькие талисманы, которые он теперь изготавливал сам — ходил на гору собирать ароматные травы, своими руками плёл основу, затем на ней собственноручно делал надпись о назначении талисмана и даже покупал красную нить, чтобы повязать сверху. Найденный талисман относился к тем, что восемьсот лет назад, во времена самого расцвета величия наследного принца Сяньлэ, распространялись по всему государству, и почти каждый житель имел у себя по меньшей мере один такой. Изготавливались они из лучшего материала, украшались искуснейшими узорами, и не возникало никаких сомнений ни в том, освящён ли талисман, ни в том, где именно.

Неужели хозяйка комнаты когда-то являлась одной из его последовательниц?

В тот же миг посреди мёртвой тишины Се Лянь услышал звонкое хихиканье.

Совершенно внезапный детский смех разлился по воздуху, не давая понять, откуда именно звучал. Се Лянь нисколько не переменился в лице, только задумался: «Этот смех кажется немного знакомым, будто бы мне приходилось где-то слышать его раньше. Но где же?»

Внезапно в его памяти заиграла детская песенка: «Алый паланкин бежит, в нём невестушка сидит».

«Под покровом слезы льёт, и улыбка не мелькнёт…»

Гора Юйцзюнь, разукрашенный паланкин. Тогда он и услышал голос духа ребёнка!

Когда к Се Ляню пришло осознание, детский смех тоже