Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

главную аллею кладбища и двинулся вдоль нее. По обе стороны аллеи дышали подземной сыростью погребальные колодцы. Взгляду представали все их формы и размеры: нищенские ямки, накрытые соломенными шалашиками; крестьянские квадратные погребки под дощатыми навесами; каменные колодцы старейшин с иконами на крышках; мраморные беседки с винтовыми лестницами, ведущими в подземные крипты богачей. Всякий покойник располагался тем глубже в земле и тем ближе к богам, чем значительней он был при жизни. Всякий гроб накрывался только одним футом земли, а остальную длину колодца заполнял воздух и сумрак. Он развеивался лишь тогда, когда родные посещали покойного и бросали в шахты поминальные свечи. Сейчас — ночью — не горела ни одна свеча, и сотни колодцев дышали тяжелым могильным мраком.

— До чего мерзкий обычай!.. — буркнула жилистая всадница с луком за плечами. — Как можно отдавать людей червям?!

— Зловонный дух… — проворчал бритоголовый наездник с длинными усами и косицей на темени.

Остальные подавлено молчали. Охотник снизил голос до полушепота, когда вновь обратился к пленнику с кляпом:

— Впрочем, и чистый страх на кое-что годен: не для управления людьми, но для того, чтобы заставить их капитулировать. В пятнадцатом веке король Дарквотера повздорил с императором Полари и объявил ему войну. Император послал против короля своего генерала — янмэйца Альберта Крея. В те времена искровое оружие еще не было известно, генерал Крей вел в поход простое войско, к тому же немногочисленное: три тысячи конников и семь тысяч пехоты. А Дарквотер — трудная земля: полная озер и топей, покрытая густыми зарослями — прекрасная местность для засад. Желая поберечь свое войско, король избегал битвы. Он посылал крохотные отряды, которые нападали внезапно, убивали ядовитыми стрелами десяток-другой солдат — и убегали по едва заметным тропкам через болота. Имперская армия таяла, но генерал упорно вел ее вперед. Он отправил гонцов в ближайший крупный город с посланием: «Болотники, воюйте честно. За каждого солдата, убитого подлостью, вы жестоко поплатитесь». Конечно, болотники только посмеялись.

Всадники отъехали уже так далеко от ворот, что даже силуэты их не виделись с дороги. Они углубились в древнюю, ветхую часть кладбища. Многие колодцы здесь были обрушены, завалены грунтом и прогнившими досками. Иные еще держались, но хватило бы одного тычка лопаты в стенку, чтобы земля обсыпалась в могилу. Заглянув в такие, порою можно было разглядеть белесые черточки костей. Эта часть кладбища еще больше угнетала всадников. Женщина жалась поближе к своему спутнику, а тот сжимал рукою ее плечо. Бритоголовый нервно крутил кончик косицы, иные воины теребили рукояти мечей.

Охотник заглядывал в черные пасти колодцев и вел свой рассказ вкрадчивым шепотом:

— Прошел месяц — и армия генерала добралась до города, невзирая на большие потери. Она взяла город, поскольку генерал Альберт Крей был мастером штурмов. Затем подошел имперский обоз. Он отставал от войска на целую милю: солдаты не могли идти рядом с обозом из-за ужасающего смрада, который источали телеги. В них лежали непогребенные тела всех воинов, убитых отравленными стрелами, — тысяча двести разлагающихся трупов. Генерал Крей приказал взять тысячу двести горожан — подряд, без разбору — и зарыть в землю, привязав каждого к трупу солдата. Тысяча двести мертвых и столько же живых вместе достались червям. Уцелевших горожан заставили наблюдать погребение, а затем отпустили на все четыре стороны. После этого болотники больше не нападали из засад. Генерал получил прозвище Крей Могильщик. Год спустя он присоединил Дарквотер к Империи Полари.

При этих словах охотник спешился у квадратной погребальной шахты. За годы ливни размыли землю на ее дне, а жуки уничтожили крышку гроба. В грунте белели ребра и череп.

— Здесь, — сказал охотник.

Он разрезал путы пленника и стащил его с коня. Подвел к колодцу, заставил нагнуться и глянуть вниз. Затем вынул кляп изо рта.

— Сгореть тебе на месте, шакал! — зашипел пленник, оттопырив уродливую губу.

— Маловероятно, — возразил охотник и пощелкал пальцами по своему поясу. Тот был усыпан красивыми разноцветными бляшками.

— Призываю Дух Червя поглотить тебя… — забубнил пленник нараспев, как заклинание, но запнулся о насмешливый взгляд охотника.

— Поглядите в мои глаза, сударь. Попробуйте выпить душу, — он приблизился к лицу пленника, уставился прямо в зрачки.

Пленник узрел нечто в глазах охотника. Вздрогнул, отшатнулся.

— Я… я ничего не знаю. Украл пояс у одного лорда… не знаю, как звать. Встретил в гостинице в Фарвее…

Охотник покачал головой.

— Знаете, сударь, почему я ни о чем вас не спрашивал всю дорогу? Потому, что вы еще не готовы.

Он швырнул пленника в могилу. Тот заорал на дне — больше от испуга, чем от боли. Крик звучал слабо — половину силы съедала нора.

Охотник протянул руку к одному из всадников:

— Хаггот, будьте добры.

Тот вложил в его ладонь двухфутовую трубу из бамбукового стебля. Охотник швырнул ее вниз, пленнику.

— Сквозь нее сможете дышать и говорить. Гирдан, прошу…

Другой всадник спешился и концом копья ткнул в земляную стену колодца. И еще, и еще. Грунт обрушился вниз, и пленник пропал из виду. Только кончик бамбуковой трубки торчал из земли.

Лучница передернула плечами, и спутник похлопал ее по спине. Чей-то конь всхрапнул, переняв тревогу наездника. Бритоголовый громко сплюнул — как будто страх смерти можно просто взять и выплюнуть.

— Мы должны ему жизнь, Охотник, — сказала женщина. — Ты обещал, что он выживет.

— И выживет, миледи. Ему не хватит духу умереть таким образом.

Всадники ждали. Дымчатое облако наползло на Звезду. Ветер прошелся над погостом, дыры колодцев отозвались тихим завыванием. Гнилая доска оторвалась с какого-то навеса и раскачивалась на гвозде, ритмично скрипя. Шурша сухими подушечками лап, подбежала собака. Снова всхрапнул конь, другой тревожно взрыл землю копытом.

Спутник лучницы заговорил, чтобы разрушить гнетущее молчание:

— Ты много знаешь про янмэйцев, Охотник.

— О друзьях и о врагах я предпочитаю знать все.

— А много ли знаешь о бригаде с Перстами?

— Пока — мало.

— Что будем делать, когда найдем ее?

— Тогда и решим, — охотник дал Луне отразиться в его блестящих зрачках. — Я очень люблю принимать решения. Это — самое азартное дело на свете.

Какой-то звук донесся из погребального колодца, и всадники прислушались. Крик пленника еле пробирался сквозь бамбуковый стебель:

— Пощадите… Не знаю… Не из бригады…

— Подождем еще, — сказал охотник.

Вместе с лучницей и ее спутником он неспешно двинулся по