Двуликие (трилогия) - Анна Шнайдер

Он оказался прав. Почти. Поединок Керта с Тараном длился всего три секунды, и никто даже не успел ничего толком заметить. Раз — огненная вспышка, два — громкий бабах, от которого все разом зажали уши, три — огонь исчез, и оказалось, что соперник магистра уже лежит на полу без сознания.

Зрители обалдели. Даже ведущий, наверняка видевший на своём веку много всего удивительного и невероятного, уронил челюсть на грудь.

— Сейчас все побегут ставить на нашего магистра, — засмеялся Оливер где-то рядом с моей макушкой. — У турнира явно новый фаворит.

Керт собственную победу воспринял как должное, он лишь кивал на поздравления, доносившиеся со всех сторон, и смотрел куда угодно, только не на меня.

А мне отчего-то было неловко. И жарко.

Я почти задыхалась, потому что уже видела однажды Норда во время дуэли. Там, в своём сне, где он и мама ещё были студентами академии, молодыми и живыми. И будь я проклята, если в том сне Норд двигался не точно так же, как сейчас двигался Керт.

Наваждение какое-то…

Всего в первом туре было шестнадцать пар, и после его окончания претендентов на победу стало в два раза меньше. Во втором туре нас ждало восемь поединков, и я не сомневалась, что из восьми будущих победителей знакома как минимум с двумя.

На этот раз магистр бился первым, и его соперником был маг под именем Лют — оборотень, как сказал Оливер. В первом туре он был молодцом, но во втором продержался против Керта всего на пару секунд дольше, чем Таран. А когда его привели в чувство, подошёл к нам и пожал магистру руку, глядя на него с уважением. Как я поняла из того, что чуть позже рассказал мне Оливер, Лют был одним из главных претендентов на победу и последние лет пять не занимал места ниже третьего, а тут такое.

— Умеет проигрывать, это нужное качество для боевого мага, — говорил Оливер, провожая взглядом удаляющегося оборотня. — Даже жаль его, не повезло. Не выпал бы по жребию наш Керт, мог бы забраться выше по таблице.

Сам поддельный принц сражался против наёмницы Радуги, всё-таки победившей в прошлом туре, чего я умудрилась не заметить. Радуга оказалась упрямой, билась долго и упорно, но всё же проиграла. А Оливер, издав радостный победный клич, сиганул с ринга, метнулся ко мне — и я даже не успела ничего сообразить или просто пискнуть, когда он вдруг под улюлюканье толпы прижался к моим губам. Крепко, откровенно и настойчиво раздвинул их, погладив языком, и отстранился, как только почувствовал, что я собираюсь треснуть ему кулаком по плечу.

— Сладкая, — прошептал он с озорной и бесшабашной улыбкой, пока рядом хохотали. — Прости, не удержался.

Я сражалась одновременно с двумя желаниями. Первым было стремление дать Оливеру в лоб, нос или пах — куда получится, — а вторым…

Не смотреть на Керта. Только не смотреть на Керта! Не смотреть! Нельзя, нельзя, нет!

Посмотрела…

И замерла, наткнувшись на его тёмный от ревности взгляд. Таким он смотрел на меня, когда я рассказывала про поцелуй Коула.

Нет, Шайна, нет. Это не может быть Норд. Не может быть! Ты обманываешь саму себя, обманываешь!

Его губы дрогнули в усмешке — знакомой, родной и настолько болезненной, что у меня бешено забилось сердце, — и я ждала каких-то слов… но он молчал. Молчал и просто смотрел на меня, жёстко и многозначительно, и мне хотелось заорать на весь зал:

— Ты?! Это же ты, да?! Ты?!

Но я тоже молчала.

Третий тур начался с победы Оливера над каким-то светлым эльфом. Сражались они долго, и я даже успела усомниться в том, что мой спутник победит. Кроме того, я прекрасно понимала: Оливер не хочет раскрываться перед Кертом, у которого и так наверняка возникнут вопросы после сегодняшнего вечера. Поэтому и не показывает как минимум половину своих настоящих способностей.

После были ещё два поединка, их я смотрела вполглаза. Не только потому, что думала о Керте, но и потому, что уже успела устать от дуэлей. Я понимала Оливера — наблюдать это всё было интересно, но до определённого предела. Потом накапливалась усталость и начинало казаться, что все поединки одинаковые.

Керт бился последним, и в зале, когда он поднимался на ринг, стояла оглушительная тишина. Соперником магистра был тёмный эльф с надменным взглядом, видным даже из-под маски. Он мне сразу не понравился, и я была очень рада, когда Керт справился с ним за десять секунд.

— Кхаррт, здорово как, — выдохнул Оливер с восхищением, сжимая мою руку. Я опомнилась и выдернула кисть из его захвата, пока магистр не заметил. — Я уже начинаю завидовать Гротхэму, что у них есть такой преподаватель.

Я хотела сказать: «Тебе-то что, ты же не студент», но ожидаемо не смогла произнести ни слова, заклинание Эмирин не дало.

Ведущий объявил пятнадцатиминутный перерыв перед итоговыми поединками, и Оливер предложил мне и Керту отойти к столам и что-нибудь съесть и выпить. Это было проще, чем искать подавальщиков. Мы так увлеклись происходящим, что до сих пор этого не сделали. И только услышав предложение Оливера, я осознала, насколько проголодалась. Ещё бы! Уже было время ужина.

— Боюсь, в финале нам с вами всё-таки придётся столкнуться, магистр, — шутливо произнёс Оливер, как только мы подошли к столам. Серьёзного здесь ничего не было, одни маленькие бутерброды на шпажках, нарезанный небольшими кусочками сыр и фрукты. Из напитков — сок и вода. — Как думаете?

Керт покосился на табло, висевшее над рингом. Перед очередным этапом там появлялся список дуэлянтов, и сейчас было понятно, что Оливеру придётся противостоять какому-то Медведю. Я плохо его помнила, а вот магистр, как оказалось, запомнил отлично.

— Я не уверен. Ваш противник — отличный боевой маг. Очень хорош в атакующих, у вас же лучше получаются щиты. Попробуйте сыграть на этом.

— Подсказываете мне, магистр? — хмыкнул Оливер, но Керт не отреагировал на подколку, а просто молча кивнул.

Спустя пятнадцать минут наш поддельный принц поднялся на ринг, и как только началась дуэль, я сразу подумала — нет, не выдюжит. Этот Медведь, даром что крупный мужчина, был ловким и быстрым, да и знал больше, чем полагалось знать Дамиру. Я понимала, что Оливер мог бы его победить, будучи собой, но он прежде всего был профессионалом в своём деле, он отвечал не только за себя.

Поэтому он проиграл.

Спрыгнул с ринга с выражением вселенской скорби на лице и, горестно вздыхая, поплёлся к нам с