Двуликие (трилогия) - Анна Шнайдер

Потому что либо Керт соврал — либо…

— Шайна, что с тобой сегодня такое? — поинтересовался Коул с лёгкой язвительностью в голосе. Он сидел напротив, рядом с принцессой. Надеюсь, теперь он всегда будет туда садиться, ведь только что Данита с удовольствием рассказывала, как они вчера вместе ходили на концерт в Дом филармонии. — Тебе не понравилось свидание с его высочеством?

Я подняла голову и с удивлением уставилась на эльфа, не понимая, как лучше ответить. Из-за терзающих меня мыслей по поводу Керта-Норда очень плохо соображалось.

— Понравилось, — вместо меня ответил Оливер. Взял за руку и поцеловал ладонь, с какой-то упоительной нежностью касаясь губами кожи. — Поэтому она и в смятении. Не хочет становиться «её величеством».

Я вздрогнула и перепуганно покосилась на Оливера, непроизвольно сжимая пальцы так, что в кулаке оказалась его рука. Он нахально засмеялся, подмигнул и повернулся к шокированным Даните и Коулу.

— Вот, видите? Явно же не хочет.

— А ты сделал Шайне предложение? — пробормотала Данита обескураженно, но в её голосе не было ожидаемой неприязни. — Серьёзно?

— Расслабься, Нит, — Оливер, по-прежнему смеясь, качнул головой. — Пока не сделал. Но… — Он многозначительно замолчал, и я, не выдержав, выдернула ладонь из его захвата.

— Шутничок! — прошипела и всё же стукнула его по лбу. Не сильно, конечно. — Лучше бы молчал!

Все засмеялись, даже Дамир и Дин, хотя наследник выглядел немного растерянным, и я его понимала — всё же поступки Оливера когда-нибудь придётся разгребать ему самому. И бросать меня ради Дин, и жениться на ней, а я вроде как останусь с разбитым сердцем. Не для себя — для остальных, но ему от этого вряд ли легче. Поэтому Оливеру надо бы притормозить. Я понимаю, он хотел выручить меня, опасаясь, что про моё отношение к Керту может догадаться не только он, но…

Стоп. Я похолодела. Нет-нет, Оливер всё правильно сделал. Ни в коем случае нельзя, чтобы хоть один человек из тех, кто знал, что я была влюблена в императора, заподозрил мои чувства к магистру. Особенно Коул. Иначе всё будет зря! Пусть лучше так. Ничего, побуду немного брошенной девушкой, не развалюсь.

— Значит, ты сегодня со мной гулять не пойдёшь? — неожиданно спросил эльф, и я замерла, вспомнив, что обещала выделить ему время в воскресенье. Оливеру — в субботу, Коулу — в воскресенье. По расписанию. Ох… — Раз уж готовишься стать имп…

— Стоп! — почти взревела я. Хоть режьте меня, но слышать слово «императрица» я не готова до конца своих дней. Неважно, по отношению к себе или ещё к кому-то. — Пойду, конечно. А куда ты хочешь пойти?

— Сюрприз, — усмехнулся Коул, и я заметила, как Данита кинула на него недовольный взгляд и поморщилась. Она ревновала, но мне казалось странным то, что принцесса не злилась на меня, по крайней мере, я не ощущала её раздражения по отношению к себе. А вот на Коула — очень даже. Поговорить с ней, может?.. — Тогда жду тебя в холле на первом этаже через полчаса после обеда. Хорошо?

Нехорошо, но я сама в это ввязалась, теперь буду страдать.

— Ладно.

Я думала, что отдохну от Коула хотя бы после завтрака, но он предложил позаниматься боевой магией, и это было разумно, поэтому я приняла его предложение. Мы захватили с собой отца, отправились на полигон и находились там до самого обеда, тренируя и щиты, и атакующие заклинания, их как раз только начинали изучать мои однокурсники на занятиях в среду. И у меня, как ни странно, они получались лучше, чем щиты. Хотя сейчас, когда для построения чего бы то ни было я использовала не свою силу, было сложно сказать что-то определённое, но я не думала, что это изменится в дальнейшем. Абсолютно все без исключения щиты — заклинания сложные для построения, а атакующие, особенно начального уровня, элементарны. А мне чем проще, тем лучше. Боевую магию я по-прежнему не любила, хотя заниматься ей всё-таки было интересно.

После обеда Коул повёл меня в город. Поначалу я напрягалась, опасаясь неприятных разговоров, прикосновений, объятий и намёков, но ничего подобного не было. А уж когда я узнала, куда именно он собирается меня отвести, и вовсе удивилась.

Танцевальный клуб. Забавно, потому что Оливер выбрал дуэльный, и это было удовольствием больше для него, чем для меня. А Коул притащил меня в танцевальный зал, где профессионалы и любители танцевали всё подряд — в зависимости от того, какая музыка играла. А в соседнем зале за небольшую дополнительную плату можно было научиться тому или иному танцу, по расписанию занятий. Сегодня обучали чаче, мирнарийскому танцу с партнёром, и я, хотя и видела пару раз, как его танцуют, сама не умела. Некому было научить, девочки борделя его не танцевали, говорили, что слишком сложный, да и предполагает большое пространство, а у нас гостиная маловата, толком не развернёшься.

В общем, я потащила Коула учиться танцевать чачу, и это оказалось замечательно, весело и интересно. Танец совсем не для эльфов, они любят что-то более медленное и плавное, а тут надо махать руками и ногами, кружиться и даже подбрасывать партнёра — немыслимое дело для эльфа. Коул чувствовал себя скованно, но старался, и я старалась лишний раз не смеяться над его сосредоточенным лицом и неловкими движениями.

А когда мы вышли из клуба и отправились в академию, неожиданно поняла, что провела хороший день, и с кем — с Коулом! Надо поблагодарить.

— Спасибо, что вытащил, — сказала я искренне. — Я здорово отвлеклась.

Это было абсолютной правдой — за время обучения чаче я ни разу не подумала ни о Керте, ни о Норде. Там попробуй думать не о танце — тут же собьёшься и грохнешься, ещё и сломаешь себе что-нибудь, танцуют-то на приличной скорости. Хотя мы пока ползали, как черепахи, всё-таки обучение, а не полноценный танец.

— Я рад. Пойдёшь в следующее воскресенье сюда же?

Колебалась я недолго.

— Пойду.

Он

Каждый раз, когда он шёл к Шайне, сердце у него колотилось так, что ему казалось: этот стук должны слышать все окружающие и уж тем более она. Наверное, она слышала. Иначе как смогла бы увидеть в нём того, кого любила? С самой первой встречи. Он понял это сразу, но ничего не сказал даже Эмирин, полагая, будто ему почудилось. Ведь может так быть, что он настолько желает быть узнанным, что принимает желаемое за