Двуликие (трилогия) - Анна Шнайдер

Отступило всё — головная боль, раздражение, страх и злость, осталось только желание быть рядом с этим человеком. И любить его, как бы он себя ни называл.

— Всё, всё, хорошая моя, Шани… Надо возвращаться в академию…

Я усмехнулась и сжала ладони, сминая рубашку на его груди. Сердце… я чувствовала биение сердца и думала: можно ли узнать кого-то по этому стуку? Если да, то я, пожалуй, узнала.

— Ты действительно этого хочешь? — прошептала я.

Он обхватил ладонями моё лицо, ещё раз поцеловал и покачал головой.

— Ты умеешь задавать правильные вопросы. Но я сказал не «хочу», а «надо». Идём.

Я хотела назвать его по имени, клянусь, хотела. Уже открыла рот, чтобы произнести — Норд, это ты? — но так и не осмелилась.

Удивительно, но прыгать с обрыва было гораздо проще. Я знала, что есть страховка. А сейчас её не было. И что я стану делать, если всё-таки ошибаюсь и он — не Норд?

Страшно.

— Хорошо, — вздохнула. — Идём.

Дам себе ещё пару дней посомневаться, а потом всё-таки узнаю правду.

15

Шайна Тарс

Этой ночью я не выдержала и отправилась в императорскую библиотеку. Всё равно сон не шёл, и мыслей было так много, что мне казалось: они скоро разорвут изнутри череп. Там, в библиотеке, я хотя бы смогу отвлечься, буду листать книги и искать ответы на некоторые вопросы.

Выскальзывая из комнаты, я опасалась, что отец проснётся, и старалась вести себя как можно тише, но он даже не пошевелился. Когда я пару дней назад пошутила над ним, сказав, что его даже пушкой не разбудишь, он ответил, что это из-за восстанавливающейся после снятия проклятия ауры. Мне сразу стало стыдно, и я решила больше не шутить на эту тему.

В зале памяти я пару минут стояла перед портальным зеркалом, настраиваясь на то, что там, за его поверхностью, никого не встречу. Не будет моего тёплого и родного Норда, ласково улыбающегося и интересующегося всем, что я делала и думала. Не будет Хель, потому что она осталась спать на кровати в моей комнате. Даже Аравейна — и того не будет, а мне бы пригодился хотя бы он. Как и Эмирин, он знает ответы на все вопросы, и может подсказать, где их искать. Хотя в прошлый раз главный придворный маг дал неплохую подсказку, когда сказал, что информацию о «долге души» можно найти в одной из книг, что лежали на нашем с Нордом журнальном столике.

В библиотеке оказалось темно и тихо, и я какое-то время ещё разбиралась, как включается свет, — его ведь всегда включал Норд. Хорошо, что я помнила, как он это делал, и на ощупь быстро нашла необходимую панель с переключателями на стене. Ничего сложного, но от этого простого действия, на которое раньше я не отвлекалась, меня начало трясти.

Дарида, как же здесь пусто и безжизненно. И не нужно быть интуитом, чтобы понимать — с тех пор, как я приходила сюда в последний раз и столкнулась с Аравейном, тут больше никого не было. Никто не заглядывал в наше с Нордом убежище, не сидел в кресле, не перебирал книги. И он сам — в том числе.

Я закрыла лицо руками и хрипло, глухо рассмеялась. Сейчас и здесь, в этой абсолютной тишине библиотеки, окружённая запахом книжной пыли и кожаных переплётов, я поняла, насколько на самом деле нелепо и смешно думать, будто император может скрываться под маской магистра Керта. Очнись, Шайна! Твой Норд погиб, сгорел в пламени «огненного цветка». Тебе говорили об этом все — отец, матушка Роза, Эмирин… все! А ты продолжаешь цепляться за собственные глупые фантазии.

Тяжело вздохнув, я подошла к столику и медленно опустилась в то самое кресло, где обычно сидела во время встреч с Нордом. Его кожаная поверхность оказалась ледяной, и я горько усмехнулась, осознав, что мой император, по-видимому, согревал её специально для меня. Он никогда не рассказывал об этом… а я не замечала его заботу.

— Интересно, когда ты понял, что влюбился? — прошептала я в полнейшую тишину библиотеки. — Не с первой же встречи? Когда ты понял, что тебе не просто любопытно, но ещё и… — Запнулась. Какими словами можно назвать то, что было на сердце у Норда? — …Ещё и необходимо меня видеть, чтобы чувствовать себя… живым?

Мне ожидаемо никто не ответил. Я опустила голову, стёрла выступившие на глазах слёзы и решительно подвинула к себе ближайшую книгу.

Хватит мечтать, Шайна. Пора работать.

Увы, но в ближайший час — именно столько времени я выделила себе на посещение библиотеки — я абсолютно ничего не нашла ни о «долге души», ни об «огненном цветке», ни о подчинении Крови.

После того, как я вернулась в свою комнату, уснуть смогла быстро, однако проснулась за полчаса до побудки. И, глядя в потолок и наглаживая сонную Хель, продолжила рассуждать.

Что касается «огненного цветка»… Мама во сне говорила про это заклинание: связь должна быть двусторонней. Если я правильно понимаю сей постулат, то он касается, во-первых, чувств — ненависть к ненависти, любовь к любви — и, во-вторых, собственно результативности. Либо умирают двое, либо никто. Но в случае с мамой и Эдрианом она погибла, а он остался жив. И произошло это по той причине, что Эдриан не ненавидел её, а любил. Заклинание потеряло устойчивость, и она использовала это, чтобы… что?

Получается, мама могла остаться в живых. Однако она выбрала другой вариант, уничтожив себя, но оставив жизнь Эдриану. Что именно она провернула той ночью, я пока до конца не понимала, но уже чувствовала, что скоро догадаюсь. Просто сейчас меня сильнее волновал другой вопрос.

Связь должна быть двусторонней… И если принять за правду мою бредовую мысль о Керте-Норде, то Паук, то есть Эдриан, тоже должен быть жив. И если это так, то либо он в бегах и поэтому Оливер играет роль Дамира, либо…

Эта мысль отозвалась во мне, словно была истинной.

Эдриан в сговоре с Эмирин и Нордом. И он, возможно, тоже скрывается в академии под чужим именем, потому что это самое безопасное место.

Эдриан — Паук, гениальный артефактор… хм… магистр Лан?

Я усмехнулась и покачала головой. Ну ты даёшь, Шайна, вот нагородила тут огородов… Но если всё действительно так, то это, конечно, безумно сложная шахматная партия, и пока