Я – Легенда! Книга II - Жорж Бор

— Сволочь, — сказал он почти спокойно, немного с восхищением. — Но сволочь хитрая.

— Нам ли его судить, — добродушно улыбнулся Болотов. — Но тут начинается интересное. Сами по себе три липовых контракта ничего не значат. Бумаги, написанные постфактум, мы все умеем делать, и доказать злой умысел через имперского судью на одних только бумажках невозможно. Однако мой человек поднял ещё одну ниточку. Параллельно с этими тремя контрактами в банк лёг четвёртый документ. И вот он-то уже никакого отношения к Строгиным не имел.

— Горюнов, — без всякого вопроса в голосе произнёс Космачёв.

— Горюнов, — подтвердил Болотов. — Списание долга. Аккуратное, в одну строчку, без огласки. Дата, заметь, та же самая. День в день. Овчинниковы прощают Петру Сергеевичу некое старое обязательство, там даже не про деньги. Детали мой человек так и не достал и, говоря честно, я даже рад, что не достал, потому что в эти дебри лезть пока рановато. А Пётр Сергеевич, в свою очередь, отзывает гвардию с северо-западного направления ровно в ту ночь, когда этот кретин племянник Овчинникова пошел за детьми Строгина.

— Купили, — коротко резюмировал Космачёв.

— Купили, — повторил за ним Болотов. — И не деньгами, заметь. Деньгами Петра Сергеевича не купишь, у него своих хватает. А вот старым долгом, который висел на нём перед более молодым родом, это, знаешь ли, для князя фактически нескончаемое унижение каждый день. Особенно для нашего Петра Сергеевича, с его понятиями о порядке вещей в полисе и представлением кто кому должен кланяться.

Космачёв коротко рассмеялся, одним коротким сухим выдохом, в котором было больше злости, чем смеха.

— Я давно говорил, — произнёс он. — Этот выскочка Овчинников с его манерами и его модной мебелью когда-нибудь дойдёт до того, что начнёт нас всех скупать оптом. И, как видишь, начал. С Петра Сергеевича. Причём так, что Пётр Сергеевич сам от своего вассала отрёкся и не поморщился.

— Не отрёкся, — мягко поправил Болотов. — Просто отступил в сторону. Это разные вещи. Отрёкся он мысленно, лет пять назад, когда понял, что Строгин ему политически больше не выгоден. А сейчас он просто выгодно продал ранее принятое решение.

Болотов чуть помолчал, глядя в окно. Двор был пуст, метла лежала прислонённой к стене.

— Знаешь, — произнёс он, — чего у нашего Фёдора Григорьевича не отнять, так это умения за один ход решить три задачи. Он избавился от Строгина, который слишком долго сидел на хорошей земле и слишком мало с этой земли отдавал. Он списал собственный долг перед казначейством, потому что после смерти Строгина, как ты понимаешь, погасить его должны были уже наследники, а наследников он рассчитывал получить себе в вассалы. И он закрыл рот Петру Сергеевичу, который при иных обстоятельствах в последний момент мог бы ещё и огрызнуться. Три задачи, Степан Яковлевич. В один день.

— Четыре, — поправил Космачёв и допил рюмку. — Четвёртой задачей были стационарные артефакты в имении. Старый Строгин их в своё время покупал у Лазаревых, ещё до того, как Лазаревы окончательно сдулись. На нынешнем рынке такие комплексы найти невозможно. Вообще. Их просто нет. А у Овчинниковых производство только-только разворачивается, и им нужны были рабочие образцы, чтобы посмотреть, как там собрана начинка, и попробовать повторить.

Болотов медленно кивнул. Об этом он догадывался, но услышать формулировку от Космачёва, который в технике рунных артефактов разбирался лучше всех в полисе, было приятно, ведь это означало, что догадка превратилась в факт.

— Тогда четыре, — согласился он. — И, заметь, ни одна из этих задач не предполагала, что вмешается какой-то простолюдин с Урала, у которого вдруг проснутся способности к управлению кристаллом класса А.

Космачёв невесело усмехнулся.

— Да уж, — сказал он. — Подгадили мы Фёдору Григорьевичу, ничего не скажешь. Особенно ты, со своим «поздравляю».

— Не я подгадил, — спокойно ответил Болотов. — Это уже мальчик сам. Я только встал и сказал вслух то, что в зале и так все увидели. Кстати, Степан Яковлевич, ты ведь по этой причине меня сюда и зазвал, верно? Не ради старых контрактов. Контракты ты бы и сам через своих людей через неделю достал.

Космачёв молча налил себе вторую. Болотов от второй отказался коротким движением пальцев.

— Я позвал тебя, — медленно произнёс Космачёв, — потому что мне нужно понимать, как далеко ты готов пойти. Старые контракты, это, как ты правильно заметил, бумажки. Бумажками мы Фёдора Григорьевича не возьмём. Только если он сам подставится. А он сейчас в таком положении, что подставится обязательно.

Болотов чуть наклонил голову, давая понять, что слушает.

— Гвардия у него зашевелилась, — продолжил Космачёв. — Ничего… гхм… внутреннего, они у него поголовно пьяницы и отморозки, это всем известно, Нет, я говорю про реальные движения. Мои люди третий день фиксируют, как из основных казарм небольшими группами уходят бойцы, маленькими группами по двое, по трое, в гражданской одежде, с лёгким снаряжением. Уходят в Серый город, оттуда, по моим данным, дальше в Чёрный. И там встречаются с интересной публикой.

— С Вольными.

— С Вольными, — подтвердил Космачёв. — С теми, что пожиже. Команду Пескаря наш юный барон, как мы знаем, разобрал на запчасти, и Фёдор Григорьевич сейчас спешно собирает следующую. Не одну, Александр Игоревич. Несколько и независимо. Это уже не «наказать выскочку», это уже системная работа, похоже ему нужно, чтобы у барона Орлова в любой момент задница горела от нескольких источников, и чтобы он при этом не понимал, какая из них несет настоящую угрозу.

— А ещё банк, — мягко добавил Болотов.

— А ещё банк, — кивнул Космачёв. — Тут мои сведения сходятся с твоими. Андрей Николаевич, тот самый «скользкий тип», как его прозвали на Уральских делах, на этой неделе получил крайне любопытную бумагу с печатью Овчинниковых. Содержание мне пока неизвестно, но направление понятно: Фёдору Григорьевичу нужно, чтобы банк ускорил взыскание долга по обязательствам прежнего барона. Не в обычные сроки, а в самые жёсткие из возможных.

— То есть фактически он хочет утопить мальчика чужими руками, — констатировал Болотов. — Имперский банк давит на барона, барон не платит, барона лишают надела за неисполнение обязательств перед короной, и кристалл переходит в управление совета. В совете Фёдор Григорьевич, в нынешней конфигурации, имеет чистое большинство по этому вопросу. Кристалл уходит к Овчинниковым.