Фантастика 2026-148 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Мы вчетвером встали перед ледяной глыбой, что некогда была дверью, и обрушили на нее мощь своих даров. Эмми плавила лед огнем, Перчинка и Сахаринка скалывали его ментальными ударами, а я прожигал кипящей Бездной.

Позади нас Громов и Волков отбивались от наседающих монстров, не давая им приблизиться. Они уже тяжело дышали, но держались стойко, прикрывая друг друга.

Наконец, с оглушительным треском ледяной монолит раскололся, и мы ввалились внутрь. Не тратя время, я с помощью дочерей наскоро заблокировал вход парой мощных защитных печатей — это даст нам хоть немного форы.

Увы, алхимический цех встретил нас удручающим зрелищем разгрома. Повсюду валялись обломки мебели и оборудования, булькали разлитые реактивы, искрили повисшие на проводах лампы. Следы недавней битвы с монстрами были повсюду, а убраться здесь мы еще не успели.

Но делать нечего, придется работать с тем, что есть.

— Так, слушайте все! — скомандовал я, — Времени в обрез. Громов, Волков — очистите от завалов пентаграмму в центре зала. Перчинка, Сахаринка — соберите все еще пригодные ингредиенты и принесите мне. Эмми, Вафелька — установите по углам помещения духовные кристаллы концентрации, они помогут сдержать Силу.

— Но почти все специальные кристаллы разбиты, папочка…

— Хотя бы их осколки, тоже подойдут!

Все принялись за работу. Пока остальные выполняли мои указания, я подскочил к полкам и начал лихорадочно листать уцелевшие книги в поисках нужного ритуала. Мне срочно требовалось восполнить небольшой пробел в знаниях — все-таки я был отнюдь не ходячей энциклопедией. За дверью слышался грохот — монстры прорывались через наши печати.

Наконец, нужная страница была найдена. Громов и Волков расчистили пентаграмму, и мы уложили в ее центр тело Лебедева. Точнее, то, что от него осталось — обугленная плоть, едва прикрытая обрывками ткани. Но он все еще дышал, и это было главным.

Ингредиенты и кристаллы были установлены по местам. Я встал у изголовья Лебедева, складывая печати. Вокруг меня заклубился едва видимый вихрь, волосы и края одежды затрепетали. Пора было начинать и разорвать связь между парнишкой и потусторонней сущностью.

Но в этот момент входная дверь с жутким грохотом слетела с петель, и в цех ворвался ледяной смерч. А в его центре, источая невыносимый холод, плыло копье Айсштиль, направленное прямо на нас. Его острие сияло пронзительной синевой, несущей боль и безумие.

Дочери и Эмми встали рядом со мной, готовые обрушить на сущность всю свою Силу. Громов и Волков отступили от дверей, выбирая более выгодную позицию. Воздух задрожал от напряжения, повеяло могильным холодом. Решающая битва началась.

— Используйте это, — я кинул Громову браслет Громовержца, а Волкову — кинжал Ноктуса, — Сдержите эту хтонь, пока я не закончу…

Айштиль стояла у стола, сосредоточенно водя руками над распростертым перед ней органом монстра. От ее тонких пальцев исходило голубоватое сияние, и плоть медленно покрывалась тонкой коркой льда.

— Вот так, — приговаривала богиня, — Самое главное — равномерно распределить холод, чтобы не повредить товар.

Позади нее возвышался Гарын, всей своей монструозной грудой плоти и щупалец. Его дюжина глаз разных размеров внимательно следила за действиями Айштиль, а массивные ноги-тумбы переминались в нетерпении.

— А потом куда? — прогудел он.

— В пятую холодильную камеру, — не оборачиваясь, ответила Айштиль, — Только осторожно! Это печень Костяного Вепря, она очень ценная и хрупкая. Ее нужно держать при температуре ровно минус восемь градусов, иначе потеряет свойства.

Гарын кивнул, отчего его бугристая голова заколыхалась как студень. Он бережно подхватил щупальцами замороженный орган и, стараясь не шуметь, потопал к холодильникам.

Айштиль взялась за следующий образец — сердце Ядокрылой Виверны. Ей нужно было быть предельно аккуратной. Малейшая ошибка, и яд из органа может попасть наружу, а это чревато большими неприятностями.

Богиня так увлеклась процессом, что не сразу заметила, как в подсобку вернулся Гарын. Он переминался у нее за спиной, явно не решаясь отвлечь.

— Ну, чего тебе? — не оборачиваясь, спросила Айштиль. Она всегда безошибочно чувствовала чужое присутствие. Впрочем, от Гарына так разило перегаром, что тут даже неодаренный справился бы.

— Это… А куда девать мозг Кремневого Голиафа? — пробасил Гарын, — Забыл спросить.

Айштиль вздохнула. Иногда ей казалось, что проще самой все сделать, чем постоянно объяснять этому тугодуму.

— Отнеси в лабораторию и положи в специальный раствор, — терпеливо произнесла она, — Нейроны в лобной доли мозга должны оставаться живыми и активными, иначе грош ему цена.

— А, понял! — обрадовался Гарын и, развернувшись, потопал прочь. Пол жалобно заскрипел под его весом.

— И не урони! — крикнула ему вслед Айштиль, — Этот мозг стоит больше, чем ты сам.

Но Гарын уже скрылся за дверью, увлеченно бубня себе под нос инструкции. Богиня покачала головой и вернулась к сердцу Виверны. Она уже почти закончила, когда ее пальцы вдруг задрожали, а перед глазами поплыли темные круги.

«Что за…» — успела подумать Айштиль, прежде чем колени подогнулись, и она начала оседать на пол. Сознание стремительно уплывало, словно утекая сквозь невидимую прореху.

В этот момент в подсобку ввалился Гарын, неся в щупальцах огромную колбу с мозгом Голиафа. Увидев, что богиня падает, он в панике рванулся к ней, забыв обо всем на свете.

Колба выскользнула из его конечностей и с оглушительным звоном разбилась об пол, разбрызгивая мерзко пахнущую жидкость. Но Гарыну было плевать. Он в последний момент успел подхватить Айштиль одним щупальцем, не дав ей удариться головой.

— Госпожа? Госпожа⁈ — в панике забормотал он, осторожно опуская ее на пол. Его дюжина глаз заморгала в разнобой, выдавая смятение, — Что с вами? Вы меня слышите?

Но Айштиль не отвечала.