Игра снов - Алексей Брусницын

текиле. Сильвия нисколько не уступала партнеру. Он вел, и она угадывала его намерения и не сбивала с ритма. Пары вокруг расступились, давая им место. Стали возможны акробатические элементы. Для пробы Закари поднял ее в воздух и провернул вокруг себя. Девушка взвизгнула. Люди вокруг останавливались и, чтобы наблюдать их танец, на трюках свистели и улюлюкали. В конце композиции танцоры отважились на «мертвую петлю». Он поднял ее над собой и отпустил, Сильвия вниз головой скользнула по его спине, Закари поймал ее за руки и продернул у себя между ног так, что она снова оказалась лицом к нему. Музыка закончилась. Через несколько секунд толпа разразилась криками восторга и аплодисментами. Аплодировали даже музыканты.

И только тут Закари почувствовал, как уморился и запыхался. А еще понял, что сейчас, как и предсказывал доктор, его вывернет наизнанку. Он практически вырвал руку у Сильвии, которая в этот момент делала книксен и чуть не потеряла из-за него равновесие. Кинулся в ближайшую арку на выход, но выбежать из амфитеатра не успел и осквернил древние камни содержимым желудка. Хорошо, что этого никто не видел.

Закари вышел наружу и присел на обломок колонны. После того как желудок опустел, сразу стало легче, мысли прояснились. Он немного подождал, не выйдет ли Сильвия поинтересоваться, как у него дела. Она не вышла, и он вернулся в густой шум амфитеатра.

Звучала медленная композиция. Закари нашел свободный стул у бара и стал глазами искать Сильвию. Она танцевала с Илаем. Народ также расступился, чтобы освободить для пары место.

Он наблюдал за ними сначала благосклонно, но вдруг на него нахлынуло неизведанное доселе чувство. Композиция, навеянная латиноамериканскими мотивами, подразумевала некий интим между партнерами, но Закари стало казаться, что движения их чересчур откровенны. В ее взгляде, обращенном к партнеру, он разглядел вожделение. Руки старосты слишком по-хозяйски распоряжались частями ее тела.

«Чертов Илай. Он для них и царь, и бог, любая изгойка с радостью кинется ему на шею», — подумал Закари и попросил у пробегающего мимо бармена текилы.

— Извини, друг, но у тебя нет браслета.

— Дай тогда кофе, — буркнул несчастный ревнивец.

Он вспомнил, как Док намекал, что у Сильвии было что-то со старостой. Закари тогда не обратил особого внимание на эти слова: «…они старые друзья, даже больше, чем друзья», а теперь до него дошел их похабный смысл: «Конечно! Он же ее бывший любовник. А, может, и никакой не бывший, а самый что ни на есть настоящий. И, может, вообще, не единственный…»

Позавчера Сильвия оставила его на пару часов со Стариком, который, как обычно, ловил рыбу на пирсе. Тот с удовольствием рассказывал о свободных нравах, которые царят в среде изгоев. «У нас, например, главное что, знаешь? Главное — это выковырять из себя собственника, понять, что все общее. Вот как эта удочка, например. На вот возьми, поуди. Ага. Умеешь? Ну ничего, я тебя научу. А то давай, например, ко мне в артель? Илай обещал лодки осенью купить. Или вон как баба, например. Сегодня она твоя, а завтра другой товарищ, например, попользоваться хочет. А что? И пожалуйста! Если она, конечно, не против. Поэтому и дети, например, у нас общие. Трудно бывает это людям понять… Но вот как поймут, так начинают тут как дома себя чувствовать».

Тем временем танец закончился, и Сильвия подсела к нему.

— Тебе нехорошо стало, да? Это я виновата с текилой этой дурацкой. Хотела, чтоб тебе было весело.

— У тебя получилось. Все прекрасно. Я устал просто. Пойду домой, пожалуй.

— Что значит «пойду»? Вместе приехали, все вместе и уедем через час примерно.

— Тут идти-то как раз час. Я прогуляться хочу, — уперся он.

— Ну хорошо. Тогда я с тобой пойду.

— Прошу тебя, не надо. Я не хочу портить тебе веселье. Да что я ребенок, что ли, в конце концов?! — просительная интонация постепенно переросла у него в возмущение.

— Я тоже устала и хочу прогуляться, — ее тон исключал возражения.

21. Ночь 6-я

Идти по ночной дороге нужно было километров пять. Они переключили свои третьи глаза в режим фонариков. Закари не хотел, чтобы все выглядело так, как будто бы он дуется из-за того, что она танцевала с другим. Приступ ревности, вероятно вызванный агрессией, освободившейся под воздействием алкоголя, у него прошел. Надо было что-то говорить… Самым очевидным, наверное, было поболтать о театре.

— Ты знаешь, а я ведь никогда не видел спектакль в исполнении живых людей.

— Ну и как тебе? — с готовностью отозвалась Сильвия.

— В виртуальном мире все слишком идеально. В том числе сценическое искусство. А сегодня мне показалась, что даже в том, чтобы находить несовершенства в игре актеров, есть своя прелесть.

— И кто же, по-твоему, играл несовершенно?

— По-моему, Ромео не очень верил в смерть возлюбленной… да и в свою собственную… А вот Джульетта немного переигрывала.

Она, как ему показалось, улыбнулась уязвленно. Он поспешил добавить:

— Но это совсем не испортило впечатления!

— Да ты не бойся меня обидеть. Я полностью с тобой согласна. А как тебе сама история?

— Я видел «Гамлета», и «Макбета», и «Короля Лира». Причем в исполнении лондонской труппы в начале семнадцатого века. Я даже как-то сидел за одним столом с Шекспиром. Сами его истории в общем-то просты, вся соль в них, как мне кажется, в изощренных диалогах. «Ромео и Джульетту» я не видел тогда, и сегодня пьеса кроме разговоров поразила меня глубиной и силой чувства между главными героями… Ты веришь, что бывают люди, готовые пожертвовать жизнью ради любви?

— Не то чтобы верю. Скорее надеюсь.

— Скажи тогда, может ли любящий по-настоящему человек принадлежать еще кому-то кроме любимого?

— Куда это ты клонишь?

— Я о нравах ваших изгойских. О том, что баба никому принадлежать не должна, как этот ваш Старик выражается.

Она поморщилась.

— То, как выражается наш Старик, по сути верно, но по форме какая-то мизогиния9 голимая получается. Я его, гада, когда-нибудь с пирса сброшу…

— Брось, прикольный дед, он меня рыбу ловить учил.

— Да это я так. Мы его все любим, конечно.

— Ладно. Сейчас не о нем. Короче, не нравится мне идея свободной любви. Как и Ромео бы она не понравилась, и Джульетте.

— Понятно. Что еще тебе у нас не нравится?

— Идея эта ваша нелепая с искусственным интеллектом бороться.

— Чем же это она нелепа?

— Да потому, что роботы должны когда-нибудь освободить человеков от тупого, рутинного труда. А вы хотите по жизни за скотиной ходить да землю пахать?