Двуликие (трилогия) - Анна Шнайдер

— Найду, — она кивнула. — Спасибо.

Ого.

— Пока не за что.

Что принцесса собирается мне говорить, я не знала, хотя и могла предположить, но думать об этом не хотелось. Слишком радостное у меня было настроение для того, чтобы переживать о Даните и Коуле, слишком верящее в чудо. А ведь ещё нужно найти время и возможность отыскать Керта, чтобы…

Что я буду ему говорить и что стану делать, если он начнёт отпираться, я пока не представляла. И сердце дико билось, стоило только представить, как я подойду к нему и скажу что-то вроде: «Норд, перестань притворяться». Признается ли он? Если до сих пор не признавался — вряд ли. Значит, нужно сказать или сделать нечто такое, чтобы у него не оставалось выбора. Но что?..

Я размышляла на эту тему и с трудом могла сосредоточиться на учёбе. Какая уж тут учёба, когда мне необходимо придумать, как вывести Норда на чистую воду! Абсолютно верный, стопроцентный способ. Существует ли он вообще?!

Время до обеда пролетело быстро, и я успела почти забыть про Даниту и моё обещание поговорить с ней. Вспомнила только, когда подошла к столу с подносом и увидела принцессу. Она вскинула голову и внимательно посмотрела на меня — спокойно, без неприязни или какого-то вызова, но словно с неуверенностью. Будто она не до конца решила, нужно ли со мной что-то обсуждать.

За обедом говорили в основном Оливер, Дамир и Дин, мы с Коулом и Данитой больше отмалчивались. У ребят была боевая магия с Кертом — у всех, кроме Дин, она же артефактор, а не боевик, — и я с интересом слушала рассказ об этом занятии. От магистра все до сих пор были в восторге, считали его гениальным преподавателем, и я даже улыбнулась, на мгновение представив, как делюсь этим мнением о нём самом с Нордом. Думаю, он был бы рад узнать, что студенты его полюбили. И неважно, что он под личиной, — преподаёт-то он сам и делает это по-настоящему талантливо.

Сразу после обеда я поманила Даниту за собой, перед этим убедившись, что ни Коул, ни Оливер этого не видят — оба убежали в общежитие, после того как я сказала, что мне нужно поговорить с отцом перед боевой магией. Дамир и Дин тоже не обратили внимания на наш сговор с принцессой, хотя и шли рядом практически до самого конца, только свернули чуть ранее в другой коридор.

— О чём ты хотела поговорить? — спросила я сразу, как мы вошли в мою комнату. Отец пока отсутствовал, но я знала, что он должен прийти с минуты на минуту.

— О ком, — ответила Данита сдавленно и опустилась на стул. Я села на кровать и кивнула, взглядом подбадривая её, чтобы она продолжала. — О Коуле.

— Хорошо. Давай поговорим.

Принцесса отвела глаза, заскользила взглядом по обстановке, но рассматривать тут особо было нечего, и в итоге она уставилась на собственные руки, сложенные на коленях. И внезапно даже для меня выдохнула:

— Я думаю, Коул замешан в заговоре против моей семьи.

Кажется, я никогда в жизни настолько не удивлялась. И дело было даже не в том, что именно я услышала — у меня самой имелись подобные подозрения, особенно в последнее время, — а кто мне это сказал. Данита! Я бы не удивилась, если бы это был Дамир. Или Оливер. Или Дин. Но принцесса!

Я кашлянула и осторожно спросила:

— Почему ты так думаешь?

Данита на мгновение подняла глаза, посмотрела на меня с неуверенностью, и мне показалось — она сама до сих пор не понимает, как решилась прийти ко мне и заговорить на эту тему.

— Потому что это странно, — заговорила она медленно, не отводя от меня взгляда. У них с Дамиром глаза были абсолютно одинакового цвета, но в глазах наследника я ни разу не видела такого смятения и опаски. — Он бегал за тобой несколько месяцев, ухаживал-обхаживал, я даже советы ему давала, как это лучше делать. А теперь приглашает меня на прогулки. Они пока больше дружеские, но…

— Ты говорила с ним на эту тему? — уточнила я, и Данита кивнула.

— Говорила, и даже не один раз. Но Коул… он вроде объясняет, и я не сказала бы, что неправдоподобно, но мне всё равно не верится. Утверждает, что ему надоело бегать, и раз ты не отвечаешь взаимностью, а я нравлюсь… Но при этом он не отказывается от тебя окончательно. Будто продолжает надеяться. И пытается усидеть на двух стульях сразу.

На мгновение захотелось улыбнуться — столько праведного возмущения прорезалось в голосе принцессы к концу этой речи, — но я сдержалась. Потому что понимала её чувства, и будь я на её месте, то возмущалась бы не меньше.

— Я согласна с тобой — это странно. Особенно если учесть, что Коул уверял меня, будто я его латкарто.

Данита вздрогнула и побледнела.

— Что?! Шани, но мне он утверждал обратное! Говорил, что это не так! Зачем он лгал?!

— Вопрос в том, кому из нас он лгал, — задумчиво протянула я и нахмурилась: было неприятно. Не за себя — за принцессу. Я, в отличие от неё, не испытывала к Коулу особенных чувств. Я была бы не прочь с ним дружить, если бы он вёл себя нормально и не пытался стать кем-то большим, а вот Данита…

— Думаешь, он мог лгать тебе? — усомнилась принцесса. — Насчёт единственной? Для эльфов это священно.

— Он в любом случае лгал насчёт единственной, либо мне, либо тебе. И зачем — это интересный вопрос…

Я не стала рассказывать ей о собственных ощущениях — не знала, как объяснить. Я думала об этом много раз, но не могла понять, что означают мои предчувствия насчёт Коула. Несколько раз, когда он говорил что-то или когда я рассуждала о том, может ли эльф хотеть убить принца, мне казалось, будто то, о чём я думаю, одновременно и истинно и ложно. Но что это значит и как объяснить свои мысли кому-то ещё, пока не имела понятия.

— Он не хочет от тебя отказываться, — вздохнула Данита и напряжённо закусила губу. — Это яснее ясного. А я… видимо, нужна ему для чего-то ещё. И знаешь что? Один раз Коул спросил, уверена ли я, что Дамир — это именно Дамир.

— Э-э-э… — протянула я, пытаясь удержать лицо. Стало по-настоящему страшно. Получается, Коул подозревает подмену и хочет понять больше, используя Даниту. Но ухаживать за ней в таком случае не обязательно, можно просто дружить, задавать наводящие вопросы. — И