Острова в Эмбердарке - Брендон Сандерсон

— Это ловушка, понимаешь, — прошептал он. — У Верхних есть правила. Они не могут завоевать нас, пока мы недостаточно развиты. Как человек не может с чистой совестью напасть на ребёнка. Поэтому они оставили свои механизмы для нас, чтобы мы их нашли. Когда мы начнём их ковырять, мы найдём внутри объяснения того, как работает устройство, оставленные как бы небрежно. И в какой-то момент в ближайшем будущем мы построим что-то вроде одного из их механизмов. Мы повзрослеем быстрее, чем должны были. Мы всё ещё будем детьми, невежественными, но законы свыше позволят этим пришельцам завоевать нас.

Вот что он должен был сказать. Защитить Патжи невозможно. Защитить авиаров невозможно. Защитить весь их мир невозможно. Почему он не объяснил?

Может, потому что это бы не помогло. Как сказала Вати, прогресс придёт.

Закат наступил. Утром.

Сак покинула его плечо, улетая прочь. Закат посмотрел ей вслед, потом выругался. Она не приземлилась рядом. Хотя летать ей было трудно, она полетела дальше, исчезая из виду.

— Сак? — спросил он, поднимаясь и спотыкаясь, побрёл за авиаром. Он пошёл обратно той же дорогой, следуя за криками Сак. Через несколько мгновений он вывалился из джунглей.

Вати стояла на камнях перед своей крепостью.

Закат замер на опушке леса. Неужели её выгнали? Нет. Он видел, что ворота приоткрыты, и люди наблюдают изнутри.

Сак приземлилась на плечо Вати внизу. Закат нахмурился, протянул руку и позволил Кокерли сесть на неё. Затем он шагнул вперёд, спокойно спускаясь по каменистому берегу, пока не оказался прямо перед Вати.

Она переоделась в новое платье, хотя в волосах всё ещё были колтуны. От неё пахло цветами.

Глаза её были полны ужаса.

Он прошёл с ней сквозь тьму. Сражался с кошмарниками. Видел её на волосок от смерти. И даже тогда она не выглядела такой испуганной.

— Что? — спросил он хрипло.

— Мы нашли инструкции в механизме, — прошептала Вати. — Руководство по его работе, оставленное там будто случайно кем-то, кто работал с ним раньше. Руководство на их языке, но у меня есть маленький механизм...

— Он переводит.

— В руководстве подробно описано, как устроен механизм, — сказала Вати. — Это настолько сложно, что я едва понимаю, но там, кажется, объясняются концепции и идеи, а не просто основы работы.

— И ты не рада? — спросил он. — У вас скоро будут летающие машины, Вати. Раньше, чем кто-либо мог вообразить.

Молча она протянула что-то. Одно-единственное перо — брачное перо. Она сохранила его.

— Никогда не делай шага, не спросив себя: не слишком ли это легко? — прошептала она. — Ты сказал, что это ловушка, когда меня уводили. Когда мы нашли руководство, я... О, Закат. Они собираются поступить с нами так же, как... как мы поступаем с Патжи, да?

Закат кивнул.

— Мы потеряем всё. Мы не можем с ними бороться. Даже если мы остановим их сейчас, они найдут другой предлог. Они отнимут авиаров. Это идеально сходится. Авиары используют червей. Мы используем авиаров. Верхние используют нас. Это неизбежно, да?

Да, подумал он. Он открыл рот, чтобы сказать это, и Сак чирикнула. Он нахмурился и повернулся обратно к острову. Торчащий из океана, надменный. Разрушительный.

Патжи. Отец.

И наконец, наконец-то, Закат понял.

— Нет, — прошептал он.

— Но...

Он полез в карман и достал медальон Поднебесного, с Какобаном на нём. Он поднял его, вспоминая речь, которую когда-то произнесли ему. Как каждому трапперу.

Это символ твоего невежества. Ничего не даётся легко, ничего не даётся просто.

Вати вытащила свой. Два медальона. Две стороны. Оба указывали на одно и то же.

— Они не получат нас, — сказал Закат. — Мы разгадаем их ловушки и не попадёмся на их уловки. Потому что нас готовил к этому дню сам Отец.

Она уставилась на его медальон, потом на него.

— Ты правда так думаешь? — спросила она. — Они хитры.

— Может, они и хитры, — сказал он. — Но они не жили на Патжи. Мы не позволим себя обмануть.

Она нерешительно кивнула, и часть страха, казалось, покинула её. Она повернулась и махнула тем, кто был за ней, чтобы открыли ворота. Снова волна человеческих запахов накрыла его.

Вати оглянулась и протянула ему руку.

— Значит, ты поможешь?

У её ног появился его труп, и Сак предупреждающе чирикнула. Опасность. Да, впереди будет много опасностей.

Закат всё равно взял Вати за руку и шагнул в крепость.

Глава двадцать первая

Закат намазал дно лодки остатками из маленькой банки с пастой из червей и спустил её на не-воду.

Она поплыла. Двигатель был заправлен и готов к работе, на лодке даже имелся кипятильник для опреснения солёной воды, хотя во тьме это вряд ли понадобилось бы. Здесь ещё ни разу не видели дождя. Он глубоко вздохнул и направился к зданию, где указатель обозначал склад припасов. Там он взял мешок с пайком, потом захватил несколько гарпунов в другую руку и вернулся к лодке.

Вати теперь ни за кем не бегала, но она... быстро прошлась, чтобы поспеть за ним.

— Закат, — тихо сказала она. — Что за безумие?

Он закинул мешок в маленькую лодку и уложил гарпуны. Лодка покачивалась на не-воде, подрагивая. Субстанция колыхалась, но не совсем так, как надо. Больше похоже на... дым, чем на воду. Бесконечная, почти прозрачная пустота. Уходящая вниз навсегда. Из любопытства Закат порылся в кармане, нашёл камешек и бросил его.

Субстанция замедлила падение камня, но лишь слегка. Плавать в этой субстанции было нельзя, если только — предположил он — сам не намажешься пастой из червей.

Он смотрел, как камень падает, и падает, и падает...

Новый маленький авиар Вати спрятался у неё в волосах, тихо попискивая. Миррис ворковала, успокаивая его.

— Мне нужна паста из червей, — сказал Закат. — Столько, сколько мы собрали.

— Закат. — Вати взяла его под руку. — Это безумие. Ты не можешь отправиться туда один. Посмотри на это!

— Наши предки...

— Посмотри. Просто посмотри.

Он посмотрел. Вати во многом сделала его странным. Он стал больше говорить. Его заботила политика родных островов. Он принял, что мир уходит — нет, ушёл — от трапперов, и что Пантеон нужно приручить. Каждая из этих перемен ранила, как укус.

Но она также научила его важным вещам. Видеть мир таким, каков он есть, а не таким, каким он его воображал. Для человека, гордившегося тем, что замечает каждую деталь в краю, где детали могут убить, он оказался удивительно плох в том, чтобы просто смотреть.

Поэтому сегодня