Острова в Эмбердарке - Брендон Сандерсон

она слишком старается искать солнечный свет в тёмных местах, но что ещё ей оставалось? Тьма была обычным делом, а она предпочитала вызов. К тому же космер действительно был удивительным местом.

Не то чтобы её нынешнее местоположение было чем-то особенным. Металлический коридор с мигающими люминесцентными лампами. Трубы для декора и места ровно столько, чтобы идти, не сгибаясь. Требовалось много энергии, чтобы держать такой корабль, как «Динамик», в воздухе, и конструкторы учились экономить.

Она задержалась у одного из иллюминаторов, глядя на унылую тьму Шейдсмара — бесконечную, пустую чёрную равнину. Ведь именно тьма напоминает о том, как чудесен свет, правда? Путешествовать через Шейдсмар было тоскливо, но по крайней мере она могла делать это на корабле, а не идти караваном, как в старые времена.

Она попыталась представить их там, идущих по одинокой обсидиановой равнине. Или того хуже — забредших в места, где земля становилась бесплотной и превращалась в туманное ничто, которое называли неморем. Или… Эмбердарком иногда называли эту бескрайнюю пустоту — рошарский термин для неисследованных частей Шейдсмара.

Её корабль держался более оживлённых путей, где земля была твёрдой — и оставалась такой тысячелетиями. На этих патрулируемых трассах между планетами часто встречались другие путешественники. Для Шейдсмара такие места были привычными, понятными и безопасными. Но её корабль отклонился близко к краю одного из таких коридоров. А там, снаружи… ну, в Эмбердарке могло быть всё что угодно. Старлинг находила это одновременно волнующим и ужасающим.

Фигура выступила из стены позади неё. Прозрачный, с лёгким свечением, Наж обладал бледной кожей с холодным оттенком и было одет в тёмно-серый строгий костюм — том самом, с вычурным галстуком-жабо, который нормальные люди надевают только на самые исключительные мероприятия. Впрочем, выбора у него не было, учитывая, что в этом костюме он и умер.

— Стар? — спросил он её. — Всё в порядке?

— Поразительно красиво, — сказала она, проводя пальцами по металлу. — Этот коридор.

Рукав её куртки соскользнул назад, обнажив один из кандалов. Серебристые на фоне её пудрово-белой кожи толстые куски металла — больше похожие на наручи — были символами её изгнания, сковывая её в человеческом облике, запирая её способности. Пока она не «научится».

Она до сих пор не знала, спустя годы, сколько в этом изгнании было желания научить, а сколько — наказать. Лидеры её народа умели быть... загадочными.

— Поразительно красиво? — переспросил Наж. — Коридор? Стар, у тебя опять приступ?

— Нет. Может быть. Понимаешь, я просто думала, что этот корабль почти начал казаться домом.

— Дракон, — сказал он с улыбкой, — который пилотирует звездолёт.

— Я мало что пилотирую. Это работа Леоноры. Меня просто возят.

Двенадцать лет, заточённая в человеческом облике этими кандалами. Двенадцать лет с тех пор, как она расправляла крылья и взмывала в небо сама.

Осколки. Я не позволю этому сломать меня.

Я не позволю им победить.

Она продолжила путь, Наж присоединился к ней. Он не шёл и не совсем парил. Он скользил, не отрывая ног от земли, словно стоя на месте — но двигаясь, когда она шла, сцепив руки за спиной.

— Не стоило бы жаловаться, — сказала она. — В конце концов, есть преимущества в том, чтобы позволить кому-то другому летать. Так мышцам легче. К тому же я могу спать, пока мы путешествуем! Попробуйте провернуть такое, летя на собственных крыльях.

— Стар, дорогая, — сказал он, — если бы у меня всё ещё был желудок, полагаю, твой оптимизм вызывал бы у меня тошноту.

— Ой, да ладно, — сказала она. — Признай. Могло быть и хуже. Я могла бы быть мёртвой...

— К таким мелочам быстро привыкаешь.

—...носить официальный костюм целую вечность...

— Никогда не буду одет недостаточно официально.

—...и иметь лицо, которое... ну, ты знаешь.

Наж замер на месте.

— Что я знаю?

— Неважно, — сказала она, добравшись до лестницы на нижнюю палубу, где было машинное отделение. Она спустилась, пока он парил рядом.

— Что неважно? — сказал он.

— Невежливо будет сказать.

— Тебя тренировал один из самых бестактных, грубых людей во всём космере. Ты не знаешь значения слова «вежливо».

— Ещё как знаю, — сказала она, спрыгивая с лестницы. — Просто я добрая молодая...

— Тебе восемьдесят семь.

— Я добрая молодая — для относительного возраста моего вида — особа. Быть доброй означает не говорить другу о неудачной природе его причёски. Ты просто намекаешь, что она нелепа, чтобы сохранять возможность всё отрицать.

Он парил рядом, глядя прямо перед собой, когда она подошла к двери в машинное отделение.

— Причёски такого... объёма были весьма модны, когда я умер.

— Среди кого? Овцебыков?

Он почти утратил самообладание — это суровое выражение почти-неодобрения дрогнуло, и улыбка тронула уголки его губ. Это всегда ощущалось как подарок, когда ей удавалось заставить Нажа улыбнуться. К тому же его волосы были не так уж плохи — у них был развевающийся, классический вид. Просто он был слегка слишком к ним привязан, хотя они и создавали впечатление, будто он не может решить, он напыщенный принц или рок-звезда.

— Эй, — раздался в наушнике Старлинг властный женский голос. — Ты снова прохлаждаешься?

— Нет, капитан.

— Тогда почему мой двигатель ещё не работает?

— Пришлось зайти в свои комнаты кое-что взять, капитан, — сказала Старлинг. — Я уже почти в машинном отделении.

— Назрилоф тебя нашёл?

— Да, капитан.

— Я прямо сказала ему — не надо.

— Передай ей, — сказал Наж, — что она может приказать меня высечь сотню раз. Мне это нравится. Щекотно.

— Простите, капитан, — сказала Старлинг. — Вхожу в машинное отделение.

— Предупреди этого инженера, — сказала капитан, — что если будут ещё проблемы, я спущусь и разберусь с ней лично. Я не славлюсь терпением к бездельникам из команды. — Она отключилась.

— Как думаешь, — сказал Наж, — не выкинуть ли нам её за борт и не заявить, что она спрыгнула сама? Я бы под присягой поклялся, что она сошла с ума.

— От чего?

— От моей сногсшибательно привлекательной причёски, конечно. — Он помедлил. — В смысле, должны же быть у капитана в роду овцебыки. Ты видела эту женщину?

Старлинг усмехнулась и толкнула дверь. Машинное отделение «Динамика» было ещё более тесным, чем коридор — хотя потолок здесь был выше, круглое помещение было забито механизмами. Более того, большие пучки труб тянулись вверх и вниз по стенам, перевязанные через каждые несколько футов, чтобы держаться вместе. Как кабели, только чуть толще, и иногда пульсирующие водой или эфиром. Это было характерно для этого корабля и его класса. Пучки труб, тянущиеся по потолкам или вдоль стен, светящиеся, пульсирующие или гудящие. На большинстве кораблей, на которых бывала Старлинг, особенно на более дешёвых, были похожие особенности.