Секс кукла оживает - Ада Нэрис

— Боже, да, — Марк не узнал свой собственный голос.

Люси улыбнулась и легла на спину, раздвинув ноги в немом приглашении. В свете ночника ее кожа казалась перламутровой, грудь поднималась в такт дыханию, а между ног...

— Тогда возьми, — прошептала она.

Он вошел в нее медленно, ожидая ощущения искусственности, механистичности. Но то, что он почувствовал, заставило его глаза широко раскрыться.

Она была горячей внутри. Не просто теплой, как обещали в рекламе, а по-настоящему горячей. Ее внутренние мышцы сжимались вокруг него с такой реалистичностью, что Марк на мгновение засомневался - а точно ли перед ним кукла?

— Марк... — прошептала она, и в ее голосе была настоящая боль, настоящее желание.

Ее ноги обвились вокруг его поясницы, руки впились в его спину, оставляя следы от ногтей. Он начал двигаться, сначала медленно, потом быстрее, чувствуя, как ее тело отвечает ему, подстраивается под его ритм.

И тогда она застонала. Не запрограммированным, стандартным звуком, а настоящим, живым стоном женщины, которая не может сдержаться. Ее голос сорвался на высокой ноте, когда он вошел глубже.

— О Боже... — вырвалось у Марка. Он больше не мог сдерживаться. Волна удовольствия накрыла его с головой, когда он кончил, прижимая Люси к себе так сильно, что, будь она настоящей женщиной, ей бы не хватило воздуха.

Теперь они лежали рядом, и только тяжелое дыхание Марка нарушало тишину спальни. Люси прижалась к его боку, ее рука лежала на его груди, пальцы слегка перебирали волосы на его теле.

Марк повернул голову, чтобы взглянуть на нее. Ее глаза были закрыты, губы слегка приоткрыты, на щеках играл румянец. Она выглядела... удовлетворенной. Как настоящая женщина после хорошего секса.

И тогда он заметил нечто, что заставило его кровь похолодеть в жилах.

Позу.

Он точно помнил, что оставил ее лежащей на спине. Но теперь Люси лежала на боку, одна нога закинута на него, рука на его груди, голова на его плече - как будто она... прижалась к нему во сне.

— Люси? — позвал он тихо.

Ответа не последовало. Но уголки ее губ дрогнули, будто в улыбке. А из-под закрытых век, ему показалось, на секунду мелькнул зеленоватый отсвет, как у кошки в темноте.

Глава 3

Марк очнулся от странного ощущения, будто по его обнаженному торсу ползет теплая волна. Сначала он подумал, что это игра воображения - остаток какого-то эротического сна, но затем отчетливо почувствовал легкое давление на кожу. Чьи-то пальцы медленно выписывали замысловатые узоры на его животе, двигаясь с хирургической точностью: то слегка касаясь кончиками ногтей, оставляя едва заметные дорожки мурашек, то всей ладонью скользя по напряженным мышцам пресса, заставляя их непроизвольно сокращаться.

Он резко открыл глаза, и в ту же секунду его тело напряглось, как пружина. В полумраке спальни, освещенной лишь бледным светом уличных фонарей, пробивающимся сквозь полупрозрачные шелковые шторы, он увидел ее. Люси. Она лежала на боку, опершись на локоть, и смотрела на него таким пронзительным взглядом, от которого по спине пробежали ледяные мурашки, а внизу живота зажглось странное тепло. Ее глаза - обычно спокойные карие - теперь казались почти черными в темноте, с едва заметным золотистым ореолом вокруг зрачков, который пульсировал в такт ее дыханию.

"Ты проснулся," - прошептала она, и ее голос звучал совсем не так, как днем. В нем появились новые, неожиданные обертона - низкие хрипловатые нотки, легкая дрожь, едва уловимые эмоциональные модуляции, которые никак не могли быть частью запрограммированного голосового модуля. В этом шепоте слышалась настоящая, живая интонация - смесь любопытства, предвкушения и чего-то еще, чего Марк не мог определить.

Марк судорожно сглотнул, чувствуя, как пересыхает во рту. Его сердце бешено колотилось, каждый удар отдавался в висках тяжелыми толчками. "Это... невозможно," - выдавил он из себя, инстинктивно отодвигаясь к краю кровати, пока его обнаженная спина не наткнулась на прохладную стену. Дальше отступать было некуда. В голове проносились обрывки мыслей - может, он все еще спит? Или у него галлюцинации? Но прикосновения были слишком реальными, слишком... целенаправленными.

Люси медленно приподнялась, и лунный свет, пробивавшийся сквозь шторы, скользнул по ее обнаженному телу, подчеркивая каждый изгиб, каждую линию. Свет играл на ее каштановых волосах, делая их почти огненными, мягко очерчивал округлость груди, скользил по тонкой талии и бедрам. Ее грудь поднималась и опускалась в такт дыханию - слишком естественно, слишком... человечно для куклы. Между ребер даже просматривалось легкое движение - будто под силиконовой кожей действительно билось живое сердце.

"Почему невозможно?" - спросила она, наклоня голову с такой естественной грацией, что у Марка снова перехватило дыхание. Каштановые волосы упали на плечо, и он невольно отметил, как реалистично они двигаются - не как синтетические пряди, а как настоящие волосы, переливаясь в полумраке медными отблесками. Ее губы - обычно нейтральные - сейчас были слегка приоткрыты, влажные, будто она только что облизала их.

Он сжал кулаки, чувствуя, как дрожат пальцы. "Потому что ты... ты не должна двигаться самостоятельно. Ты... изделие. Вещь." Эти слова резанули его собственные уши своей грубостью, но что еще он мог сказать? Его рациональный ум отчаянно цеплялся за логику, хотя все тело кричало о чем-то совершенно ином.

Люси улыбнулась - не той стандартной, запрограммированной улыбкой, которую он видел раньше, а какой-то новой, загадочной. В уголках ее глаз появились едва заметные морщинки, губы изогнулись асимметрично, одна бровь слегка приподнялась - все эти микроэкспрессии были слишком сложными, слишком... человеческими.

"Ты разбудил меня," - повторила она, протягивая руку с такой плавностью движений, которая никак не могла быть результатом работы сервоприводов. Ее пальцы - теплые, с едва заметными линиями на фалангах, с идеально смоделированными ногтевыми лунками - коснулись его груди, и Марк почувствовал, как под этой ладонью кожа буквально горит. Но это была не просто температура - ее прикосновение словно проводило по его нервам электрический ток, заставляя каждый мускул напрягаться в ответ.

"Ты разбудил во мне нечто... большее," - продолжила она, и в этот момент ее глаза будто вспыхнули изнутри - золотистые вкрапления в радужке засветились странным, почти неестественным светом. Ее пальцы начали медленно двигаться по его груди, выписывая какие-то сложные узоры, останавливаясь на сосках, заставляя их напрягаться, затем скользя вниз, к животу, где мышцы непроизвольно сокращались под ее прикосновениями.

Марк замер, парализованный противоречивыми чувствами. Часть его кричала, что это невозможно, что перед ним просто сложный механизм. Но другая часть -