Мортерра. Призрак разрушенной башни - Екатерина Артуровна Радион

— Назовитесь! — потребовал стражник, угрожающе перехватив алебарду двумя руками.

Его доспех не сиял, не вызывал уверенности в том, что всё будет хорошо. Скорее навевал тоску своей тусклостью и виднеющимися местами вмятинами.

Федель чуть натянул поводья под недовольный всхрап коня и улыбнулся.

— Федель Кьярито, милостью Всеблагой её верный служитель.

— А, это вы… — Казалось, защитники города тут же потеряли к нему всякий интерес. Лишь сверились с каким-то листом и махнули рукой. — Проезжайте. Преподобный ожидает вас.

Конь, словно понимая, о чём говорят, прошёл сквозь ворота и уверенно зашагал в сторону храма. В Бенифтерре никому в здравом уме не пришло бы в голову строить конюшню возле дома Всеблагой, но в Мортерре всё было не так. Центр города всегда самое укреплённое место, а конь — это не просто какой-то там конь, это важная единица производства, которой нужна защита. И скакун знал, где его ждёт отдых и свежее сено, уверенно двигаясь в нужном направлении. Подковы стучали о мостовую, любопытные дети провожали всадника взглядом. Почти как в Бенифтерре, но всё равно не так.

Кустоде Тачито, главный священник Мортерры, уже ждал гостя на пороге храма. Сердце Феделя ёкнуло, но, вспомнив Мальдиру, он нацепил на лицо непроницаемую маску. Достигнув храма, спрыгнул с коня, отдал поводья служке и с достоинством поднялся по каменным ступеням.

Холодный, даже немного колючий взгляд серых глаз Кустоде не обещал ничего хорошего. И куда подевался тот радушный хозяин, что встретил Феделя в Сассочитте в первый визит? Ответ наклёвывался сам собой: Кустоде не простил гостю ночной побег и нетерпеливость.

— Рад вас видеть, — чуть склонив голову, поприветствовал коллегу Федель.

— Не могу сказать того же, — со вздохом ответил ему Кустоде. — Наломали вы дров, молодой человек. Проходите в храм, не задерживайтесь.

Федель непонимающе вскинул бровь, но все вопросы оставил при себе. Пусть сначала Кустоде выскажет всё, что хочет, а уж потом будет всё остальное. Да и помолиться Всеблагой тоже следовало бы. Негоже не поблагодарить её за спокойную дорогу по этим лихим землям.

ГЛАВА 3

Когда солнце скатилось за горизонт, Мальдира неожиданно для себя поняла, что потеряла счёт времени. Она просто шла вперёд, ориентируясь на нить, что вырывалась из сердца. Сколько дней прошло? Два? Три? А может, четыре? Если опираться на то, как разум постепенно застилает кровавая пелена голода, не меньше трёх, но явно меньше шести. Мальдира не хотела думать о том, что с ней станет на седьмой. Она просто знала, что нужно остановиться. Нужно сделать перерыв. Если она загонит себя, то, конечно, не будет в мыле, как лошадь, но случится что-то гораздо хуже. Безумный некромант… Такого убьют и не будут разбираться в причинах.

Правда была в том, что в пути она всего сутки. От Кампера до Сасочитты всего день. Но почему-то голод в последнее время часто брал верх.

Взобравшись на небольшой холм, Мальдира осмотрелась. Места незнакомые, но такие привычные. Болотистая местность, над которой явно поработали бобры. Если внимательно всмотреться в пейзаж, можно различить очертания плотины, блеск воды за ней, подточенные стволы деревьев.

Недолго думая, Маль направилась в сторону жилища бобров. Эти звери живут семьями, потеря одного не будет слишком большим ударом, а ей нужно обрести ясность мышления. Осознавая, сколько приходится прилагать усилий для того, чтобы не поддаваться кровавой ярости, Маль благодарила Анитико за то, что учил её быть собой, быть человеком, быть живой. Жажда крови хоть и застилала глаза алой пеленой, не могла заставить превратиться в зверя.

Под ногами неприятно хлюпало, но Маль не сворачивала с намеченного пути. Трясина то и дело норовила стащить с ноги сапоги, но Мальдира лишь немного тормозила, хваталась за голенище и делала ещё один шаг.

“Всего один бобёр. Мне хватит. Я справлюсь. Я обязательно справлюсь!” — пообещала она себе, добравшись до домика бобров. Оставалось лишь подождать, пока жирненький живой зверёк проплывёт мимо. Замерев в засаде, Мальдира прикрыла глаза, прислушиваясь.

Не хотелось бы нарваться в самый ответственный момент на нежить. Но всё было тихо. Где-то в отдалении перекрякивались утки, лягушки, которых должно было быть в достатке, молчали. Ветер не приносил никаких новых запахов. Только болотная трава источала вокруг приторно-сладкие ароматы.

Услышав плеск, Мальдира резко открыла глаза, светящиеся мертвенным синим огнём, и увидела плывущего в её сторону бобра. Она даже не успела ничего подумать, как тело само кинулось вперёд, приговаривая зверя к смерти. Жажда крови на несколько минут взяла верх над некроманткой. Она впивалась зубами в горячую плоть, выпивала кровь, разгрызала кости, испытывая странное наслаждение, до ужаса близкое к экстазу. Оно вытеснило из разума всё человечное, что в ней было, за каких-то пару мгновений. Но так же быстро ушло.

Когда от зверька ничего не осталось, некромантка начала постепенно приходить в себя. Опустившись к воде, она смывала с лица и рук липкую кровь. Странное чувство внутри царапало и кололо. Мальдира не знала, как его назвать, но ей почему-то было неловко от того, что она его испытывает. Как будто само то чувство — метка чего-то нехорошего, такого, за что должно быть стыдно. Но некромантка никогда раньше не знала стыда. Единственное, что было в её жизни раньше — голод. Голод и ненависть к нежити, если быть точнее.

Поднявшись, Мальдира нащупала путеводную нить и пошла вперёд, пытаясь понять, что именно с ней происходит.

“Я не могу меняться… не должна. Но это происходит, — мысленно проговаривала она, выбираясь на более сухую часть болот. — Значит, что-то произошло. Но что? И ведь важно не это. Что мне делать?”

Ответ на последний вопрос пришёл через пять часов бега трусцой. У неживого тела есть свои преимущества. Например, отсутствие усталости. Мальдира была бы рада не чувствовать и боль, но есть такая боль, от которой не спасёт ничто.

Ей показалось, что она налетела на стену из тонких острых шипов, пробивших худые руки и ноги насквозь. Упав на четвереньки, она судорожно хватала ртом воздух, пытаясь прийти в себя. Перед глазами плясали чёрные и красные пятна, перемежавшиеся пронзительно-яркими синими вспышками, от которых накатывало незнакомое чувство тошноты. Это всё порождало внутри некромантки страх. Руки тряслись, пальцы едва ли не до треска древка сжимали посох, и Мальдира понимала, что полностью потеряла контроль над ситуацией. Окажись рядом с ней противник, и всё — ничто ей не поможет.