Мортерра. Призрак разрушенной башни - Екатерина Артуровна Радион

“Так вот зачем нужен амулет… чтобы кто-то другой управлял мной, да? Но… почему? Что со мной происходит?”

Тело выгнуло, словно неведомый кукловод потянул за ниточки, заставляя играть партию в своей игре. Мальдира зашипела, пытаясь справиться с накатывающими волнами боли. Но всё было тщетно. Залатав одну брешь, она получала две или три новых, и мир превращался в ком страданий. Зажмурившись от боли в очередной раз, она провалилась в черноту.

* * *

Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Мальдира открыла глаза и посмотрела на голубое небо. Солнце, прикрытое куцыми облаками, сдвинулось на два пальца. Прошло около двух часов. По крайней мере, некромантка надеялась, что это были часы, а не дни и часы. Голод снова скрутил свой колючий хвост внутри, требуя очередной жертвы. Но больше всего Мальдиру беспокоило то, что тонкая нить, ставшая путеводной, истончилась.

“Нет… нет… не говорите мне, что он умер! Этого не может быть!” — мысленно взревела некромантка, рывком поднимаясь с мокрой земли.

Шаг, другой, третий. Руки цеплялись за посох, ноги не слушались, но Маль заставляла себя двигаться вперёд, к своей цели. Она должна успеть. Во что бы то ни стало должна успеть. Защитить. Спасти. Сохранить.

“Защитить. Сохранить. Спасти. Защитить. Спасти…” — мысленно повторяла она с каждым шагом.

Тело словно одеревенело. Каждое движение отдавалось болью, но после того, что пережила Мальдира, это было совершенно не страшно. Не было в Мортерре такой силы, которая могла встать у неё на пути. Шаг за шагом некромантка двигалась вперёд, опасаясь лишь одного: не успеть.

ГЛАВА 4

Когда все молитвы Всеблагой были произнесены, Федель обернулся на Кустоде. Священник почему-то не отходил от своего более юного коллеги. Вместо просторного кабинета он выбрал узкую молитвенную лавку, на которой разложил документы, пересматривая их и делая пометки.

“Думает, что я ещё раз убегу? Что ж, не могу его осуждать… я бы действительно мог сбежать, если бы не Мальдира. Она просила пройти ритуал. А значит, я сделаю это. Мы вместе будем защищать Мортерру. А чтобы между нами было больше взаимопонимания. я должен наконец-то начать слушать кого-то кроме своего мятежного сердца”.

Словосочетание “мятежное сердце” до того понравилось Феделю, что он даже заулыбался. Но, поймав недовольный взгляд Кустоде, тут же сник.

— Вы закончили, молодой человек? — спросил главный священник Мортерры.

Федель невольно отпрянул от него. В голосе коллеги звучала то ли угроза, то ли усталость, и эта смесь не предвещала ничего хорошего.

“Он что-то задумал. Интересно, что именно. И чем мне это всё грозит?”

— Да. Всеблагая как всегда выслушала меня, — со смущённой улыбкой пробормотал Федель.

— Прекрасно. Тогда самое время поговорить. Не поможете мне с бумагами?

Кустоде подбородком указал на стопку запечатанных писем. Федель подхватил её, дождался, пока священник соберёт всё остальное, и они вместе пошли в сторону узкой лесенки, ведущей на второй этаж храма. Свет из витражей отбрасывал причудливые узоры на ступени, пробуждая в воображении странные образы. Федель даже обернулся, чтобы убедиться, что ему чудится. Витражи классические. О подвигах Всеблагой на имя рода человеческого. Но почему ему мерещится нежить и страдающие люди? Почему кажется, что рисунки складываются во что-то нереальное? Неужели всё дело в том, что поверхность лестницы неровная?

Уцепившись за это объяснение, Федель добрался до кабинета Кустоде, оставил бумаги на столе и опустился на стул. Сам главный священник Мортерры занял место в кресле и, не обращая внимания на Феделя, закончил пару писем, лишь после этого подняв глаза на порядком измученного ожиданиями юного коллегу.

— Итак, Федель… Вы наверняка уже почувствовали некоторые изменения, которые произошли с вами. Не так ли?

— О чём вы? — непонимающе спросил Федель, вытягиваясь в струну.

— Я предупреждал вас, когда вы прибыли, что для нахождения на землях Мортерры необходимо пройти ритуал. Его проходят все: и взрослые, и дети, и гости, и местные. Это правила безопасности. Вы решили нарушить его. Теперь всем придётся разгребать последствия. Не самые приятные, хочу вам сказать. Я уже отправил отчёт в Солечитту. — Кустоде исподлобья посмотрел на него, намекая на неприятные последствия.

Федель сглотнул. О том, что его похождения могут стать известны преподобному Бенифтерры, он как-то не подумал. Джелозо Луче всего лишь раз встречался на пути юного клирика, но воспоминания оставил после себя весьма специфические. Очень светлый человек, готовый ради исполнения воли Всеблагой на всё. Фанатик, истинный фанатик. Федель вначале и сам хотел быть похожим на него, но потом понял, что столь яркий свет веры не позволит в полной мере увидеть мир. И сбежал в Мортерру, где со светом было негусто.

— Я понимаю. — кивнул Федель. — Я поступил опрометчиво. Но я действительно хотел помогать людям, как и преподобный Бенифтерры. Я думаю, в этом нет ничего плохого.

— В том, что вы думаете, Федель? Да, согласен, ничего плохого. Думали бы вы ещё качественнее — цены бы вам не было. Но, кажется, качество — это не про вас.

Кустоде посмотрел на Феделя сверху вниз, и юный клирик стушевался. Он привык к тому, что те, кто старше, имеют больше опыта, а значит, их слова всегда имеют большой вес. Но почему-то в тот момент Федель не мог согласиться с преподобным. Даже если что-то было не просчитано на несколько шагов вперёд, он, Федель, точно знал, чего хочет. И это как минимум должно вызвать уважение. Но его не было в словах Кустоде. Только усталость и лёгкая степень презрения. А ещё злость.

— Итак, Федель. Не хочу вас пугать, молодой человек, но вы сполна хлебнули смерти, разлитой здесь, в Мортерре. Беглого взгляда на вас хватает, чтобы понять, что вы… О, Всеблагая, я сделаю всё, что в моих силах, но я не могу обещать, что вы, да-да, именно вы, Федель, сможете когда-нибудь покинуть Мортерру.

Эти слова стали шоком для юного клирика. Он замер, превратившись едва ли не в каменное изваяние. Его вмиг опустевший взгляд скользил по книжным полкам, по гобелену, изображавшему вознесение Всеблагой, по витиеватым ножкам стола Кустоде, а в голове набатом звучало: “Покинуть… Мортерру”.

— Не очень весёленькая перспектива, да, мой юный друг? — спросил Кустоде, по-своему истолковав молчание собеседника. — К счастью, вы вернулись достаточно быстро. Поэтому вечером мы с братьями проведём для вас ритуал приземления. У меня есть некоторые разработки на тему того, как сделать для вас его менее болезненным, но… идите в келью, Федель. Служка вас проводит. Идите и молитесь,