Последний Страж - Роб Дж. Хейс

Вся деревня думала, что все кончено. Во всем был виноват мой отец и его ересь. Это сказал Искатель Истины, и он был голосом короля, так что это должно быть правильно. Для остальных это имело смысл: туман первым забрал его жену, но пощадил его, в то время как другие были похищены. Это был он с самого начала. Так они все говорили. Вязы с этим не согласны, но люди всегда сначала ищут простой ответ, и в этом простом ответе был виноват мой бедный, сломленный отец.

За день до моего девятого дня рождения снова пришел туман. Они поднимались с земли, выползали из-под деревьев, как огромные серые змеи, охотящиеся на зайца.

Я затащила своего отца внутрь, заперла дверь и пододвинула к ней наши стулья. На зов прибежали другие жители деревни, забарабанили в дверь, в окна. Наша вина, наша вина! Снова напал туман, и это была наша вина! Только это было не так. Но им нужно было кого-то обвинить.

Затем стук прекратился, и наступившая тишина была ужасающей. Нас снова стало меньше.

* * *

Я затащила своего отца в его комнату, завернула в одеяла и крепко обняла. Он дрожал от холода, когда туман окутал нас. Он цеплялся за меня, как утопающий за последний глоток воздуха. Он не взывал к Богам. Они отняли у него язык и голос, и он больше не мог молиться. Я была так напугана, что зажмурила глаза, чувствуя, как слезы катятся по моим щекам, холодея на коже. Я обняла своего отца, вцепилась пальцами в его рубашку, притянула его ближе.

А потом у меня ничего не осталось в руках.

Я попыталась открыть глаза, но мои слезы заморозили их. Я попыталась позвать своего папу, но мое горло сжалось от страха, мой голос походил на мышиный писк. Я съежилась в темноте, холоде и тумане и ждала, когда Оно заберет и меня.

Но этого не произошло.

Утром моего девятого дня рождения я вытерла лед с глаз и посмотрела на пустой дом. Моего отца не было. И я осталась совсем одна.

Туманы сгустились сильнее, чем когда-либо прежде. Двадцать пять жителей деревни только что исчезли. Некоторые люди ходили по деревенской площади в оцепенении, потерянные в месте, где они прожили всю свою жизнь. Другие ревели или бушевали. Некоторые набросились на меня, крича, как будто это была моя вина, как будто девятилетняя девочка разлучила их семьи. Как будто они даже не видят, что я тоже потеряла все.

Таннис и Мар Элмс исчезли. Не могу сказать, что меня это расстроило. Их последний оставшийся сын все плакал и плакал, и никто ничего не сделал, просто прошел мимо. Полагаю, мое желание исполнилось, но, как сказала моя мама, оно того не стоило. Это не стоило моего отца.

В тот раз никто не пытался сформировать поисковую группу. Я думаю, они все считали это бессмысленным, или, может быть, люди были просто слишком сломлены, чтобы верить в положительный исход. Беда затронула всех. Каждая семья потеряла мать, отца, сына. Кто-нибудь да исчез.

Картеры и Хеншоу начали собирать вещи из своих домов, заявив, что уезжают, ищут другое жилье, и если бы мы были умнее, мы все поступили бы так же. Но большинству из нас больше некуда было пойти. Мы никогда не знали ничего, кроме деревни, за исключением историй, рассказанных учителем или посетителями гостиницы. Почему-то уходить было страшнее, чем оставаться и сталкиваться с монстром в тумане. Но для меня страшнее, чем уходить или оставаться, или любого монстра, был мой дом. Мой пустой дом.

Я решила тогда и там, что найду его. Я собиралась вернуть своего отца, и, возможно, всех остальных тоже. Мне было все равно, что никто из других жителей деревни не пойдет со мной, я бы отправилась в лес совсем одна и нашла своего отца. Потому что я не могла вернуться в свой пустой дом и ждать, заберет ли туман и меня в следующем году.

Поэтому я вытащила свой топорик из пня для рубки дров и нашла в сарае старый потрепанный плащ отца. Ткань была тонкой и дырявой, но вся моя хорошая теплая одежда была в доме, но я не могла туда зайти. Я подошла к дверям моего дяди и попросила немного еды. Он посмотрел на меня так, словно я была больной свиньей в хлеву, заразившей всех остальных. Его жену забрал туман одной из последних, и, судя по исходящему от него запаху выпивки, он воспринял это не слишком хорошо. Я убежала от него, чтобы не столкнуться с его гневом, и украла немного еды из запасов гостиницы.

Лес всегда был здесь, на окраине деревни. Он тянулся, казалось, целую вечность, и люди часто говорили, что это второй по величине лес во всей империи, что, должно быть, делало его очень большим. Он кормил нас, и мы таскали оттуда древесину, охотились на зверей, которые жили в нем, ради мяса и мехов. Но нам всегда говорили о его опасностях. Волки, медведи и дикие свиньи, насекомые, которые кусаются и зарываются под кожу. Жалящие растения и ядовитые ягоды, а также грибы, которые выделяют споры, усыпляющие человека, а затем используют его тело для роста. А теперь туман и то чудовище, что пряталось в нем.

Это был день моего девятого дня рождения, когда я впервые отважилась отправиться в лес совсем одна. Я отправилась туда ни с чем, кроме топора и надежды, чтобы найти своего отца и вернуть его домой.

Я не шла ни по следу, ни по тропинке. Охотники много раз ходили в лес за эти годы, разыскивая тех, кого мы потеряли, и ни разу не было даже знака. Но охотники никогда не были в глубине леса. Это было место тьмы и опасности. Итак, я направилась прямиком в бездну.

* * *

Несколько дней я бродила потерянная, пока не закончилась еда, которую я украла, пока я не перестала видеть ни проблеска солнца, ни багрового неба. Я слышала вой волков, скрип деревьев и шепот моего собственного разума, называющего меня глупой маленькой девочкой, но я продолжала идти, все глубже и глубже, следуя... за чем-то. Чувства? Надежда? Я продолжала идти, пока могла. Пока у меня не подкосились ноги, а желудок не скрутило