Объедки для Декана-привереды - Амалия Лонг

Другие объедки бросили свои скребки и смотрели на меня. Кто-то крестился, кто-то шептал ругательства.

— Убери это! — заорала Нисса. — Быстро!

— Что убрать? Я ничего не делала!

— Твои глаза! Они всё ещё фиолетовые!

Я зажмурилась, потрясла головой, потом снова открыла глаза. Вроде всё прошло. Смотрю на Ниссу — она обычного цвета. На других объедков — тоже.

— Всё, нормально, — сказала я. — Тебе показалось.

— Мне не показалось, — Нисса схватила меня за руку и потащила в угол. — Ты чихнула магией, Айза. Понимаешь, что это значит?

— Что я простужена на драконий манер?

— Не шути! — она тряхнула меня. — Если кто-то узнает, тебя заберут. Будут резать, пока не поймут, как у тебя это получилось. А потом скормят драконам. Я серьёзно.

Я посмотрела на неё. Глаза у Ниссы были мокрые — то ли от страха, то ли ещё от чего.

— Ладно, — сказала я тихо. — Никто не узнает.

— Ты обещаешь?

— Обещаю.

Это была ложь. Я не могла ничего обещать, потому что не знала, сработает ли эта штука снова. Но Ниссе нужны были слова.

Она кивнула, вытерла глаза грязным рукавом и вернулась к котлу.

— Смотри, — сказала она, обводя рукой блестящий металл. — Теперь придётся объяснять, как мы его отмыли.

— Скажем, что долго терли.

— Никто не поверит.

— А ты предложи что-то умнее.

Нисса задумалась. Потом пожала плечами:

— Ладно. Долго терли. Но если повариха спросит — я в туалет выходила.

— Спасибо, — я взялась за скребок. — Ты настоящий друг.

— Я ненормальная, — поправила Нисса. — Но да, друг.

К вечеру третий котёл сиял, как драгоценность. Повариха пришла, провела пальцем по чистому металлу, облизнула его и сказала:

— Повезло. Завтра будете мыть четвёртый.

Она ушла, не спросив, как нам это удалось.

Нисса выдохнула. Я — тоже.

Но я знала: это только начало.

Магия внутри меня шевелилась, как котёнок в мешке. И она явно не собиралась сидеть тихо.

Вопрос был только в том, сколько времени пройдёт, прежде чем кто-то заметит.

И что я буду делать, когда это случится.

Глава 3. Кот в мешке

Глава 3. Кот в мешке

После того как третий котёл заблестел, повариха выдала мне новое задание, от которого, кажется, открещивались даже самые отъявленные объедки.

— Ты, — ткнула она пальцем мне в грудь. — Иди в отстойник. Вынесешь бадьи с остатками бульона. И смотри, не расплещи, а то пойдёшь драконам на корм лично в моём присутствии.

Я взялась за ручки двух огромных бадей, доверху наполненных какой-то липкой, светящейся фиолетовым жижей. Запах от них шёл такой, что у меня глаза начали слезиться ещё до того, как я сделала первый шаг.

— По запаху дойдёшь, — бросила повариха уже в спину. — Там, где воняет хуже всего, там и отстойник.

— Спасибо за навигацию, — пробормотала я, таща бадьи к выходу из моечной.

Нисса проводила меня сочувственным взглядом. Другие объедки отвернулись — явно не хотели иметь со мной ничего общего, пока я не выполню это «почётное» задание.

Коридор из чёрного камня уходил всё дальше вниз. Свет масляных плошек становился тусклее, запахи — тяжелее. Я тащила бадьи, проклиная всё на свете: свою бывшую жизнь, ученика Марата, рыбу фугу, драконов, налоги (про которые ещё ничего не знала, но уже чувствовала, что они будут), и особенно — этот чёртов отстойник.

— Куда меня занесло? — прошептала я, перехватывая ручки. — Я была шеф-поваром. Шеф-поваром! У меня были повара, подчинённые, ученики! А теперь я таскаю драконьи какашки в отстойник.

Бадьи согласно булькнули, соглашаясь с моим унижением.

Я шла, наверное, минут десять. Лестница уходила всё глубже, стены покрылись мхом, который светился в темноте неприятным зелёным цветом. Наконец я упёрлась в массивную железную дверь. От неё разило так, что я поняла: я на месте.

Отстойник оказался огромной ямой, выложенной чёрным камнем, до половины заполненной гниющей органикой. Запах стоял такой, что глаза слезились, а горло перехватывало спазмами. Бадьи следовало опорожнить прямо в эту жижу, затем прополоскать их в чане с водой (который стоял тут же, наполненный чем-то, что когда-то было водой), и вернуться на кухню.

— Красота, — сказала я сама себе. — Настоящий райский уголок.

Я опорожнила первую бадью. Жижа выплеснулась в яму с мерзким чавканьем, и оттуда поднялось облако фиолетового пара.

Потом вторую.

— Фух, — выдохнула я. — Полдела сделано.

И тут я услышала звук.

Тихое, надрывное, совсем слабое мяуканье.

Я замерла.

Мяуканье повторилось. Оно доносилось из кучи мусора, которую ещё не успели сбросить в яму — груда гнилых очистков, картофельных шкурок, каких-то тряпок и… живого существа.

Я осторожно заглянула за груду.

Там лежал кот.

Чёрный. Грязный. Худой до неприличия — рёбра выпирали, шерсть свалялась в колтуны. На боку — старая рана, затянутая чёрной коркой, которая слабо пульсировала фиолетовым. Глаза — золотисто-зелёные, мутные, почти неживые.

А на шее у кота висел медальон. Серебряный, с каким-то символом, и этот медальон… светился. Фиолетовым. Как и рана. Как и мои глаза, когда я чихнула в котёл.

Кот открыл пасть, и я приготовилась услышать очередное жалобное «мяу».

— Ты кто? — спросил кот.

Я чуть не села в лужу.

— Ты… ты говоришь?

— А ты нет? — кот кашлянул, и из его пасти вылетела маленькая фиолетовая искра. — Язык проглотила? Или от удивления дар речи потеряла? Бывает.

— Я… — я попыталась собраться. — Коты не говорят. В моём мире коты не говорят.

— В твоём мире драконы не летают? — кот прищурился. — И налоги не платят с каждого чиха? Тогда тебе повезло. А здесь — говорящие коты в порядке вещей. Особенно на помойке.

Он попытался встать, но лапы подкосились, и он снова рухнул на тряпки.

Я присела на корточки.

— Ты ранен.

— Догадливая, — кот лизнул свою лапу. — Ранен, голоден, зол и вообще не в духе. Так что если ты пришла меня добить — делай это быстро. Я не люблю долгих прощаний.

— Я пришла вылить отходы, — сказала я. — Но могу и поделиться хлебом. Если ты, конечно, не против.

Кот поднял голову, и его глаза — мутные, усталые — вдруг блеснули