Объедки для Декана-привереды - Амалия Лонг

— Карамелька, — спросила я осторожно, — ты в порядке?

— Да, — слишком быстро ответила она. — Нет. То есть… я не знаю, как сказать.

Уголёк насторожился. Хвост трубой, уши торчком.

— Говори как есть, — потребовал он. — Ты меня пугаешь.

— Уголёк… — Карамелька подняла на него свои голубые глаза. — Я беременна.

Тишина. Такая тишина, что слышно было, как в соседней комнате падает муха. Альтаир замер с открытым ртом. Я перестала дышать. Уголёк… Уголёк выглядел так, будто ему только что сообщили, что сметану отменяют навсегда.

— Что? — голос кота сел до писка.

— У нас будут котята, — повторила Карамелька. — Я носила их уже несколько недель. Я чувствую. Ты станешь папой.

— Папой? — Уголёк сполз с моих колен и сел на кровати, глядя в одну точку. — Я? Папа? Папа-кот? С ядерным чихом?

— Твоя магия передастся детям, — сказала Карамелька. — Они будут особенными.

— Они будут смертоносными! — выдохнул Уголёк. — Маленькие пушистые комочки, которые чихают и всё взрывают!

— Ты же справляешься как-то, — заметил Альтаир.

— Я — взрослый кот. Я умею контролировать чих. А котята — они же не умеют! Они будут взрывать всё подряд: сметану, миски, моё терпение, твои тапочки…

— У меня нет тапочек, — сказал декан.

— Будут! Купят! И взорвут!

Я засмеялась. Не смогла удержаться. Карамелька заулыбалась, обнажив белые зубки. А Уголёк всё продолжал тараторить:

— Нам нужно подготовить гнездо. Мягкое, тёплое, с запасом сметаны. И с защитой от крыс. Я сам буду охранять Карамельку. Я запрещаю ей подходить к открытым окнам, холодным полам и подозрительным студентам. Я запрещаю ей нервничать. Я запрещаю ей есть несвежую рыбу.

— Ты запрещаешь беременной кошке? — удивилась я.

— Я забочусь о её здоровье! — он гордо выпрямился. — Я буду ответственным отцом. Я буду ухаживать, носить еду, вычёсывать шерсть. Я буду… я буду папой.

Голос его дрогнул.

— Успокойся, — Карамелька подошла и потёрлась о его щёку. — Ты будешь лучшим папой на свете.

— А если я не умею быть папой? Я умею только чихать и требовать сметану.

— Этого достаточно.

— Может, и достаточно, — он вздохнул. — Ладно. Значит, так. Во-первых, официально объявляю себя главой семейства Угольковых.

— Угольковых? — переспросил Альтаир.

— Карамелька теперь будет носить мою фамилию. Это кошачий обычай. Не лезь.

— Да я и не лезу.

— Во-вторых, — продолжил Уголёк, загибая коготь, — мы переезжаем в отдельное гнездо. В деканате, рядом с плитой, чтобы было тепло. В-третьих, Айза, ты помогаешь с пелёнками.

— У меня скоро свой ребёнок будет, — напомнила я.

— А котята раньше родятся. У них сроки короче. Так что ты — старшая по кошачьим родам. У тебя опыт.

— Никакого опыта у меня нет.

— Зато есть поварёшка и кастрюля. В прошлый раз ты Уголька принимала? — он смутился. — Ладно, меня ты не принимала, но ты же справишься.

— Вы оба справитесь, — обнял нас Альтаир. — Все справимся.

Он притянул меня к себе, положил руку на мой плоский живот — там, где уже росла Амарилла, ещё невидимая, но ощутимая каждой клеткой.

— Айза, — сказал он. — Мы построим самый лучший дом для всех.

— У нас уже есть академия, — ответила я.

— Академия — работа. А дом — это где мы вместе. Ты, я, наш ребенок, Уголёк, Карамелька, их котята. Это дом.

— Слишком большая кровать, — заметил Уголёк.

— Будем спать в обнимку, — решила Карамелька.

Мы устроились на кровати вчетвером. Я — в центре, чтобы всем было удобно. Альтаир обнимал меня с одной стороны. Уголёк и Карамелька свернулись клубком в ногах, переплетясь хвостами.

— Планы на будущее, — сказала я. — Давайте строить.

— Амариллу учить готовить, — начал Альтаир. — И летать. Драконицы должны уметь и то, и другое.

— Моих котят учить чихать, — вставил Уголёк. — Но контролируемо. И требовать сметану. Это база.

— Карамелька, чему ты хочешь научить котят?

— Быть добрыми, — тихо сказала белая кошка. — И не бояться.

— Отличный план, — я погладила её по голове. — Я хочу открыть свою кухню. Не академическую, а свою. Для всех объедков, кому некуда пойти.

— Я буду твоим первым посетителем, — пообещал Уголёк.

— Ты будешь жить со мной, как жил.

— И требовать сметану?

— И требовать сметану.

Альтаир поцеловал меня в висок. Карамелька замурлыкала. Уголёк притворился, что спит, но его хвост нервно подрагивал от счастья.

— Знаете, — сказала я в потолок. — А ведь всё правильно. Началось с помойки, а закончилось… ничем не закончилось. Только начинается.

— Не драматизируй, — буркнул Уголёк. — Ещё столько страниц впереди.

— Откуда ты знаешь?

— Я кот. Я всё знаю.

Луна светила в окно, освещая четыре силуэта. Я закрыла глаза и подумала: вот она, настоящая магия. Не та, что с молниями и проклятиями. А та, что заставляет дракона плакать от счастья, кота — бояться за будущее, а женщину — верить, что даже с помойки можно подняться к звёздам.

Я заснула последней. Альтаир уже сопел в подушку, коты мурлыкали во сне. Где-то за стеной студенты доделывали отчёты, в холодильнике ждала сметана, а на столе лежал учебный план на следующий семестр.

Жизнь продолжалась.

И это было самое главное.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ