Объедки для Декана-привереды - Амалия Лонг

Карамелька мурлыкнула что-то ободряющее. Альтаир снова побелел, но в обморок не упал — только сжал мою руку так, что захрустели костяшки.

— Айза, — прошептал он.

— М?

— Ты будешь лучшей мамой на свете.

— А ты — лучшим папой. Даже если не сдашь вовремя учебные планы.

— Я их сдам. Ради ребёнка.

— Ради ребёнка нужно не сдавать планы, а не сходить с ума.

Мы сидели втроём (впятером, если считать кошек) и смотрели в окно. Закат окрашивал небо в розовый, и я вдруг подумала, что внутри меня уже растёт маленькая жизнь. Маленький дракон. Или драконица. Кто знает?

— Уголёк, — сказала я.

— М?

— Ты точно чувствуешь запах щенка? А может, это просто от тебя пахнет рыбой?

— Айза, я кот, я не ошибаюсь. Там кто-то есть. И он будет похож на Альтаира. Такой же лохматый и вечно недовольный.

— Я не лохматый, — возразил декан.

— Ты зануда. Дети это исправляют.

Альтаир улыбнулся — впервые за вечер.

— Надеюсь, он будет похож на тебя, Айза. Сильный. Упрямый. Верный.

— И с фиолетовыми искрами в крови.

— И с правом на сметану с пелёнок, — добавил Уголёк.

Мы засмеялись. Карамелька тихонько урчала. А где-то в животе у меня — пока ещё не чувствуя себя, но уже существуя — спал маленький драконий щенок, который даже не подозревал, какая безумная семья ему досталась.

Глава 38. Яичная скорлупа

Глава 38. Яичная скорлупа

Всё началось с крысы.

Не с той, что пела на помоечном мальчишнике, а с чужой, магической, с красными глазами и оскаленной мордой. Она прибежала на мою кухню средь бела дня, встала на задние лапы и заговорила голосом, от которого у меня похолодела спина:

— Объедок, ты выносишь чужое семя. Великая Кассандра мертва, но её дело живёт. Твой ребёнок не родится.

Я выронила нож.

Уголёк, дремавший на холодильнике, проснулся мгновенно. Шерсть дыбом, хвост трубой.

— Это крыса культа! — заорал он. — Я знаю их запах! Они остались после Кассандры, самые отбитые приспешники. Карамелька, в укрытие!

Белая кошка испуганно метнулась под стол.

Крыса захохотала — мерзко, как скрежет металла.

— Ты не спрячешься, объедок. Мы найдём твой живот. Мы проклянём плод. Чёрная магия рассеялась, но у нас есть ритуалы пострашнее.

Она рассыпалась в чёрную пыль, оставив на столе грязное пятно.

Я стояла, прижимая руки к животу. Ещё не округлившемуся, но уже родному.

— Уголёк, что делать?

— Защитное блюдо, — сказал кот, спрыгивая на пол. — Только оно спасёт. Магические щиты не работают против последователей Кассандры — они обходят любую драконью защиту. А вот еда, приготовленная с любовью, — это то, что они ненавидят и боятся.

— Я не знаю такого рецепта.

— А я знаю. — В его глазах загорелся боевой огонь. — «Материнская броня». Её готовили ещё в древности кошки, чтобы защитить котят от демонов. Ингредиенты простые: яичная скорлупа, твоя кровь — каплю, моя шерсть, немного сметаны для склейки и много-много желания защитить.

— Твою шерсть? — не поняла я.

— Кошка, отдавшая шерсть для блюда, становится невидимой для врагов ребёнка и ребенка тоже делает невидимым. Я буду твоим щитом, Айза.

Я не стала спорить. Взяла миску, разбила три яйца (белки — на потом, скорлупу — в дело). Уголёк вырвал клок из своей чёрной шерсти, зашипел от боли, но не пикнул.

— Мешать по часовой стрелке, — командовал он. — Думай о ребёнке. О том, как ты хочешь его защитить. О том, как ты его любишь уже сейчас, даже не видя.

Я закрыла глаза и размешивала скорлупу с шерстью, добавляя каплю своей крови. В миске засветилось фиолетовое — моё, и чёрное — кошачье, и золотое — будущее.

— Готово, — сказал Уголёк, когда смесь превратилась в пасту. — Теперь съешь.

Я съела.

Это было ужасно: скорлупа хрустела на зубах, шерсть царапала горло, но я глотала, потому что чувствовала — каждая ложка становится бронёй. Слой за слоем вокруг моего живота.

— Теперь нас не достанут, — выдохнул кот, плюхаясь на пол.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я чувствую. Моя шерсть — это я. Я теперь всегда с тобой. И с ребёнком.

За окном завыли приспешники. Их тени метались по стенам академии, но не могли проникнуть на кухню.

— Не выйдут, — сказал Уголёк. — «Материнская броня» держит любую дрянь на расстоянии.

Мы отбились. Ребёнок был в безопасности.

Но на этом мои проблемы не кончились.

На следующее утро Альтаир ворвался на кухню с лицом, которое я видела только раз — когда его чуть не убила молния Кассандры. То есть с лицом вселенской катастрофы.

— Ты встала с кровати! — закричал он. — Тебе нельзя!

— Альтаир, мне нужно готовить завтрак.

— Я сам приготовлю!

— Ты пережарил яичницу в прошлый раз до состояния угля.

— Это была карамелизация! — он схватил меня за плечи и усадил на стул. — Ты носишь моего ребёнка. Драконьего ребёнка. Ты не можешь рисковать.

— Я не рискую. Я живу.

— Ты несешь тяжести!

— Это поварёшка, Альтаир. Она весит , как пёрышко.

— Это уже много. Я прочитал книгу по беременности у драконов. Первый триместр — постельный режим, полный покой, никакой магии, никакой готовки, никакой физической активности.

Я медленно повернулась к нему.

— Ты читал книгу?

— Я прочитал четырнадцать книг. И опросил трёх драконов-матерей. Они подтвердили: самое опасное — это бытовые нагрузки и стресс.

— А ты сейчас мне не стресс? — спросила я тихо.

— Я — защита! — он чуть не закричал.

Уголёк, который сидел на холодильнике и наблюдал за спектаклем, наконец не выдержал.

— Декан, ты идиот, — сказал он спокойно. — Айза — объедок. Она выжила на помойке, подхватила проклятие, сварила суп из волос Кассандры, пережила битву и падение с лестницы в общаге. Она что, хрустальная ваза, по-твоему?

— Она носит моего ребёнка!

— Она носит своего ребёнка. И лучшая защита для ребёнка — здоровая и счастливая мать. А здоровая и счастливая мать не сидит в четырёх стенах под колпаком.

— Я просто хочу её уберечь!

— Ты хочешь её задушить, — отрезал кот. — Айза, скажи ему.

Я встала (Альтаир вздрогнул) и подошла к нему вплотную.

— Послушай меня,