Объедки для Декана-привереды - Амалия Лонг

— Это называется корпоратив, — заметил Альтаир, который вошёл с учебными планами под мышкой. — А не мальчишник.

— Я декан, ты декан, но в вопросах кошачьих традиций я главный. Мальчишник на помойке — это святое.

Я посмотрела на него. В его глазах горел тот самый огонь, который я видела перед битвой с Кассандрой. Только теперь он горел ради сметаны и веселья.

— Хорошо, — сказала я. — Устроим тебе помоечную вечеринку. Но предупреждаю: драконы не умеют веселиться в мусоре.

— Научатся.

Альтаир тяжело вздохнул, но спорить не стал. Последние две недели он вообще перестал спорить с котом. Говорил, что «после спасения жизни даже налоги платить приятно».

Вечером я обошла столовую, собрала все отходы — картофельные очистки, хлебные корки, рыбьи головы из вчерашнего ужина. Добавила пустые банки из-под сметаны, битые тарелки, старые газеты. Уголёк лично отобрал три золотых фантика от конфет — для престижа.

— Ты уверена, что драконы оценят? — спросила Карамелька, глядя на гору мусора.

— Драконы оценят всё, где можно выпендриться, — ответила я. — А тут ещё и повод надеть странные костюмы.

И я не ошиблась.

Первым пришёл Кайан — да, тот самый, который потерял драконью искру и ушёл в поместье. Но на свадьбу обещал вернуться, а на мальчишник приехал раньше. Он был в костюме из ржавых консервных банок, которые звенели при каждом шаге.

— Ты превратился в ходячую посудную лавку, — заметила я.

— Это дизайнерский мусор, — ответил он с прежней усмешкой. — Я его сам склепал.

За ним потянулись остальные. Студенты-драконы в обёртках от дешёвых сладостей, преподаватели в картонных коробках с прорезями для глаз, Альтаир — в плаще из старых мешков для мусора, перетянутом бечёвкой.

— Ты выглядишь как пугало, — сказала я.

— Ты выглядишь как королева помойки, — ответил он, глядя на моё платье из рваной газеты и пластиковых крышек.

— Это комплимент?

— Самый искренний.

Уголёк объявил соревнования. Начали с мусорных гонок — каждый участник толкал перед собой пустую банку, стараясь первым добраться до финиша. Драконы сопели, банки гремели, Карамелька визжала от восторга.

Потом был конкурс на самый страшный чих. Уголёк выиграл, не напрягаясь, — один его ядерный взрыв разогнал всех конкурентов в радиусе десяти метров.

— Я не соревновался, я просто чихнул от пыли, — скромно сказал он.

Когда стемнело, я зажгла костёр в старой бочке. Огонь отражался в ржавых банках и битых стёклах, превращая помойку в сказочное место. Крысы, которые обычно прятались, повылезали из нор и уселись вокруг — смотрели и, кажется, обсуждали.

— Крысы одобряют, — заметил Уголёк, прижимаясь к Карамельке.

— Они что, поют? — удивилась белая кошка.

Действительно, откуда-то раздавалось тонкое завывание. Не жуткое, а какое-то… мелодичное. Крысы выстроились в круг и синхронно подвывали костёрному пламени.

— У них есть свой хор, — пояснил Уголёк. — Я давно подозревал, но думал, что это у меня от недосыпа.

Альтаир подошёл ко мне. Протянул руку.

— Танцуешь?

— Здесь? Под крысиное пение?

— Лучшая музыка в мире та, что звучит для нас.

Я вложила ладонь в его. Мы закружились на утоптанной земле, среди мусора и смеха. Драконы в костюмах из отходов хлопали в ладоши, отбивая ритм. Крысы завывали громче. Уголёк поднял банку с просроченной сметаной и громко прочистил горло.

— Речь! — крикнул он. — Я требую тост!

Все затихли. Кот запрыгнул на груду коробок, выпрямился, поправил несуществующую бабочку.

— Дорогие собравшиеся! — начал он торжественно. — Мы здесь, на помойке, потому что это святое место. Именно здесь Айза нашла меня, чёрного котёнка без магии. Именно здесь мы поняли, что сорняки иногда цветут лучше садовых роз. Именно здесь я встретил свою белую кошку, которая боялась даже собственного хвоста, а теперь спит на моём плече.

Карамелька распушилась. В темноте её белую шерсть было видно издалека.

— Я пью эту сметану — просроченную, кисловатую, с комочками — за то, чтобы из мусора рождалось золото. — Уголёк поднял измазанный нос. — За Айзу, которая из помоечной девочки стала невестой дракона. За Альтаира, который из зануды-декана превратился в героя, прыгающего под молнии. За Карамельку, которая научилась доверять. За всех нас, мусорных, странных, никчёмных по мнению сильных мира сего — но живых и счастливых!

— Горько! — заорали драконы, забыв, что это свадебный обряд, а не обычная пьянка.

— Горько! — подхватили крысы.

Альтаир поцеловал меня. Прямо под вой крысиного хора, на фоне горящих отходов, в окружении драконов в картонных коробках. Я чувствовала его дрожащие губы и думала: вот оно, счастье.

— Скоро свадьба, — прошептала я.

— Скоро, — согласился декан.

— Я не высплюсь.

— Мы будем спать через неделю. На медовом месяце.

— Ты обещал показать мне драконьи пещеры.

— И покажу. Но сначала — последняя ночь свободы.

— Свободы от чего?

— От налогов, учебных планов и того, что надо быть серьёзным.

Я рассмеялась. Крысы завыли финальный аккорд. Уголёк, который допил сметану, уронил банку и прижался к Карамельке.

— Ты как? — спросил он её.

— Лучше, чем когда-либо, — ответила белая кошка. — Спасибо, что привёл меня сюда.

— Ты про помойку?

— Я про тебя.

Утром, когда студенты разошлись, драконы уснули в своих костюмах, а крысы вернулись в норы, мы с Альтаиром сидели на груде старых газет и смотрели на рассвет.

— Знаешь, — сказала я, — Уголёк прав. Из мусора рождается золото. Я была мусором. А стала…

— Моей невестой, — закончил он.

— Я хотела сказать — счастливой.

— Это одно и то же.

Мы сидели молча. Где-то в коробках мирно сопели два кота — чёрный и белый, переплетясь хвостами. Свадьба должна была начаться через пять часов.

Я не спала, но усталости не чувствовала.

Потому что впервые в жизни мне не нужно было просыпаться на помойке. Помойка сама пришла ко мне, чтобы проводить в новую жизнь.

Глава 37. Киндер сюрприз

Глава 37. Киндер сюрприз

Я думала, это отравление.

Три дня подряд меня мутило по утрам. Не сильно, но стабильно — как только открывала глаза, желудок делал кульбит. Я списывала на вчерашний суп (хотя суп был свежий), на эксперименты с новыми специями (хотя специи были обычные), на нервы перед проверкой