Хочу назвать женой - Виолетта Иванова

Хоть и наговорил он Алаяне о любви своей, но с отцом пока не говорил о том, что хочет жениться, боялся родителя. Да и было чему — в селе его другая ждала, из-за которой он в этот поход отправился. Он даже боялся представить, какой скандал будет, когда мать о его желании узнает. Та давно уже его женой другую видела.

— Вон, Анфиса хотела ее к себе взять, — мужчина кивнул на лекарку, недовольно глядя на сына.

— Да у нее дом на отшибе и старый совсем, вот-вот завалится. Не хорошо Алаяне будет у нее. Батя, по нраву она мне. Хочу, чтобы рядом была.

— Мать будет против. Ты же знаешь, что она женить тебя на Ледушке хочет.

— Знаю, — буркнул парень. — Но прикипел я к Алаяне.

— Спросить у нее самой надо, с кем она хочет, — ответил отец.

Они остановили свою повозку на перекрестке, откуда дороги расходились к дому Матвея Пантелеевича и к старенькому домику на окраине села, где жила Анфиса, которая приходилась родственницей жены Матвея Пелагее. И правда, ее дом был так стар, что казалось еще немного и он рассыплется от старости. Уже давно она жила одна, похоронив мужа тридцать лет назад. Погиб он на охоте через месяц после свадьбы, детей с ним не нажила. Родители мужа после его смерти выгнали Анфису, ушла она в старый дом, который еще ее прапрадедом построен был. Его колдуном считали, поэтому дом стоял в самом лесу. Здесь жили их предки, здесь они с сестрой Радой родились, из этого дома они с Радой родителей своих на погост провожали, из этого дома сестру будущий муж к себе увез в дальний городок. В этот дом Анфиса потом вернулась, когда родители ее покойного мужа из дома выгнали. От своего прапрадеда они с сестрой получили знания травок и болячки людские видели, исцелять их научились. С того времени тем и жила, что травки в лесу собирала, людей лечила. Сколько могла, вела свое хозяйство. Но сил не было, чтобы новый дом поставить, а старый венцами в землю врастал, мхом покрылся.

Когда повозка Игната, на которой ехала Анфиса поравнялась с ними, Матвей и Иван подошли к ней.

— Алаяна, — начал Иван, теребя в руках свою шапку, — поедем к нам в дом. Обещаю, что буду заботиться о тебе, в обиду не дам.

Анфиса молчала, давая девушке самой сделать выбор. Она хотела, чтобы девочка с ней поехала. Старая лекарка слишком хорошо знала свою двоюродную сестрицу — не даст та покоя девчонке, сгнобит ее своими придирками. Да и женить Ваньку хотела на дочке сельского старосты Ледушке. Все об этом в селе знали, да и сама Лада не упустит Ваньку, которого из всех парней себе в мужья выбрала.

Девушка опустила голову, на ее щечки набежал румянец. Ей самой хотелось быть рядом с Иваном, которого полюбила всем своим сердечком.

— Ну так что надумала? — спросил недовольный Матвей Пантелеевич, для которого слова сына не слишком приятыми были, он прекрасно понимал, что устроит Пелагея, когда они девицу в дом привезут, но кричать на него при всех не хотел. — Вон уже любопытные собираться начали.

— К вам поеду, — тихо проговорила девушка, еще сильнее заливаясь румянцем. И не подумала она о том, что не стал при всех Иван говорить, что женой назвать ее хотел, словно боялся.

— Так тому и быть, — тяжело вздохнула Анфиса. Потом обернулась к Игнату. — Ну что стоишь, старый? Поехали к моему дому, поможешь мне мешки в дом занести.

Глава 2

Пелагея — мать Ивана, встретила Алаяну с поджатыми губами, недовольным лицом.

— Жить будешь в комнатке, что в сенях. Негоже в одном доме с холостым парнем жить, — сразу же заявила она девушке, когда Матвей рассказал о беде Алаяны.

— Пелагея, — Матвей попытался надавить на жену, — как же так. Негоже так привечать сироту. Мы помогать ей должны.

— Я и помогаю! — она уперла руки в бока. — На улицу не гоню, угол ей даю. Или ты забыл, что у нас всего две комнатки? Так куда я поселю ее? К нам в постель положу или к Ивану? А в кухне ей делать нечего.

Матвей хотел возразить жене, но раздался голос Алаяны:

— Я не против.

— Вот и хорошо, — Пелагея торжествующе посмотрела на мужа. — Разгружайте товар, я пока вашей приблуде комнатку освобожу.

Иван стоял возле матери и молчал, виновато глядя на Алаяну. За время дороги она пришла в силу, краски жизни вернулись к ней. Теперь она была не такой бледной, но по-прежнему прекрасной, так и хотелось смотреть на нее. А еще Анфиса поделилась с ней своей одежкой, да еще юбку успела ей сшить из полотна, что купила для себя. В повозке Матвея лежали два рулона красивой шелковой ткани, которую Иван в подарок Леде купил, но не стал тканью делиться с Алаяной, отец не позволил: «Не делай этого. Только хуже сделаешь».

— Чего стоите? — вновь Пелагея повысила голос на мужчин, потом накинулась на Алаяну. — А ты со мной иди. Помогать мне будешь по дому. Кормить тебя просто так никто не станет. Завтра скажу, что делать будешь, а пока пошли в комнату, сама себе уберешь. Стара я стала, чтобы спину гнуть на всяких приблудных девиц.

Комната, вход в которую шел из сеней, была крохотной. Здесь хозяева хранили свои инструменты, какие-то мешки, старую посуду.

— Вот все это уберешь в сарайку, что за домом, потом пол подметешь. Я Ваньке скажу, чтобы он тебе топчан здесь сколотил. Доски есть. Потом он тебе тюфяк сеном свежим набьет. У тебя хоть что-то есть с собой — одежда, обувь, деньги?

— Нет, — девушка покачала головой. — Вот только колечко, что батюшка с матушкой мне подарили в прошлом году, когда мне пятнадцать годков исполнилось.

— Покажи, — потребовала Пелагея и протянула руку, давая знак, чтобы девушка положила ей в ладонь кольцо. В ее голове уже мелькала мысль, что может она продаст это кольцо, хоть что-то получить с этой приживалки.

Алаяна покачала головой.

— Нет, я не могу снять его. Это оберег мой.

Пелагея сощурила глаза, в груди нарастала злоба. Вечером она все скажет своему мужу — зачем он притащил в их дом эту сиротинку без гроша на душе. Видела она, как ее сын смотрит на эту девку, словно нет ничего краше. А у них