Западня для эгоиста - Юрий Николаевич Москаленко

— Мне светит выговор? — изумился деда. — Н-да, так сразу и не пойму, что на это ответить! — он искренне растерялся, судя по тону.

В этот момент мне показалось, будто каменные изваяния жаб развернули свои головы в мою сторону и едва не перестали воду пускать.

— А-а-а! Так Вы, Внучек, — он надавил интонацией на внучка, — похоже, сочли своё лёгкое приключение с громом и перемещением в фонтан всего лишь чьим-то несуразным розыгрышем, — высказал он моё правомерное предположение со снисхождением и даже в слегка сострадательной форме. — Т-ць, — цокнул дед языком и, скорее всего, головой покачал, хотя я этого и не видел в своём положении согнувшись. — М-да, — он продолжил, — а судя по количеству скепсиса в ваших домыслах, отражающихся в выражении лица словно в зеркале, Вы долго не будете принимать фактическое положение вещей, себя и судьбы, уготовившей совсем иное продолжение жизненного пути. Зато моя ошибка исключена, и я искренне рад этому обстоятельству! — он как бы воспрянул внутренней радостью. — Однако же я точно знаю, каким образом поспособствовать твоему скорейшему приятию новых реалий, причём совершенно естественным образом! Хе-х! — тут он перешёл к обращению ко мне на «ты», как и положено основной массе дедушек соответственного возраста, а в голосе престарелого бодрячка проклюнулись нотки нескрываемого самодовольства, будто бы он злорадненько ухмыльнулся. — Поспешим же, занятный иноземец, ибо тень нависает над городом, как я ранее уже говорил!

Сразу следом за сказанным, дедушка поднял руку и щёлкнул пальцами.

— Я помню ещё и про горы, — блеснул я памятью и устремил взгляд в затевающиеся сумерки, ориентируя внимание на приближающиеся звуки, в которых невозможно не угадать стук лошадиных копыт. — Роккенхенджские, кажется, — поспешно добавил я, дабы не прослыть склеротиком, потерявшим от волнения память.

И точно! С одной из примыкающих к площади улиц к нам подкатила самая натуральная конная карета из бородатых времён, когда наряду с огнестрельным оружием в большой популярности были и сабли. Большего об эпохе, усердно разыгрываемой шутниками передо мной, я пока сказать ничего не могу.

Площадь с фонтаном, кстати, совершенно пуста от зевак. Наверное, заинтересованные организаторы шоу «Розыгрыш» хорошенечко постарались и очистили полномасштабные декорации от развлекающихся, по-простецки отменив все вечерние мероприятия. Интересно, как создавались столь реалистичные фасады близлежащих зданий — их целиком из пенопласта нарезали, или сколачивали макеты из древесины и потом дополняли деталями?

Спустя какие-то неполные полминуты раритетный транспорт остановился, встав таким образом, что одна из его боковых дверей оказалась напротив нас. Я подался вперёд, намереваясь сделать шаг и протянуть руку к ручке, но порыв охладила трость деда, преградившая путь.

— А вот этикетом пренебрегать опрометчиво! — прозвучал строгий комментарий его действия. — Неизвестно, в каких жизненных ситуациях и обществах тебе придётся бывать — невеж с их любыми делами, даже заслуженно громкими, никто не воспринимает всерьёз, — пояснил он вполне доходчиво и актуально для любых времён и эпох. — Есть вещи, кои ты способен и вправе делать самостоятельно, но лишь когда того требуют обстоятельства!

— Учту, — с пониманием среагировал я на правомерное замечание.

Тем временем с запяток кареты сошёл человек в нарядной одежде, основными деталями похожей на одеяния дедушки и со спокойным выражением учтивости открыл перед нами дверь. Роль слуги исполняет, не иначе…

— После Вас, — я вознамерился пропустить хозяина транспорта вперёд.

— А вот тут снова ошибка — ты мой гость, поэтому я войду после тебя, — дедушка терпеливо разжевал мне последовательность посадки.

Я чуть пригнулся, чтобы не удариться об верхнюю перекладину над дверью, и вошёл внутрь кареты. Уселся на богатый мягкий диван, обитый красным бархатом. Хозяин разместился напротив на таком же диване. Старинные масляные фонари внутри сами зажглись и наполнили салон тёплым светом. Снаружи, по четырём углам транспорта, включились похожие фонари, слуга аккуратно прикрыл дверь.

— Пш-ли-и! — протяжно крикнул кучер чуть сверху и спереди.

Щ-щёлк!

Хлёстким выстрелом прозвучал его кнут, и кони резво стартовали, оглашая округу дробью стука подков и звоном металла колёсных ободьев, катящихся по каменной мостовой.

Мы тронулись, и я отдёрнул в сторону шторку окна для продолжения знакомства с округой. Интересно же оценить, насколько масштабен проект.

— Я бы не делал ничего неосмотрительного на твоём месте, — предупредительным тоном сказал дед. — Прикрой шторку для своего же блага!

— А что не так? — резонно воспротивился я. — Надо, чтобы я не видел окружения? Чтобы сценарий розыгрыша не сорвался? — высказался я с откровенным сарказмом и иронически улыбнулся.

— Наивность и заблуждения твои, юноша, поразительно стойкие, впрочем, как и у основной массы всех разумных существ, особливо людей, — проговорил дедушка в тоне сожаления и снял с глаза пенсне-монокль. — Ну, ничего. Скоро пелена отрицания и невосприимчивости действительности схлынет с твоего разума, — заявил он с оптимистической уверенностью, аккуратненько убирая в кармашек свой зрительный прибор. — Буквально сию минуту начнётся чреда прояснения. Ты хотя бы задвинь оконную створку, а иначе…

Продолжение предостережения последовало тут же, но не в формате беседы, а в практическом воплощении.

Глава 2

Глава 2

Снаружи кареты раздались хлопки, похожие на удары крыльев большой птицы, а следом донёсся пронзительный рык и завывание. Тень полностью заволокла проём окошка и туда влезла чёрная скалящаяся голова в ветхом капюшоне. Вид неизвестной твари меня ошарашил: основные черты лица сродни человеческим, разве что с сильно выпяченной вперёд челюстью; клыки острые и неестественно длинные; глаза, абсолютно чёрные с точками светящихся белым зрачков, сильно утоплены в глазницы.

На края проёма окна легли кисти рук злобной твари, которые добавили жути и холода в кровь. Ладони неестественно малы, если сравнивать пропорции с длиной тонких пальцев, усохших настолько, что их принадлежность можно отнести к египетским мумиям.

Периферией зрения, ибо отвести взгляд от демонической сущности из фильмов ужасов невозможно, я отметил, как рука деда нырнула под полы его пиджака и появилась оттуда уже с коротким револьвером, ствол коего он молниеносно упёр в подбородок исчадия и с характерным щелчком взвёл курок.

Чи-к! Ба-бах!

Выстрел грянул практически сразу же… Голова чудовища разлетелась, феерично лишившись макушки, а меня обдало мелкой взвесью из плоти и крови.

Салон кареты заволокло сизое марево пороховых газов. Противно и тошнотворно запахло