Липовый Адмирал - Александр Тулунский

Заинтересованный Николай достал из кожаной сумки книгу, о которой начала рассказывать Галя, и был просто поражен. Это был огромный, толстый том с размером страниц, превышающим обычный школьный учебник в 2-3 раза.  Толстые обложки тома были покрыты непонятным материалом, похожим, скорее всего на кожу, но явно не кожей, и на фронтальной обложке было нанесено название: «ИСТОРИЯ СТРАНЫ СОВЕТОВ».

На первой странице, на которой повторялось название книги, в правом верхнем углу было посвящение: «Любимому Вождю — Товарищу Сталину». Николай начал перелистывать страницы из отличный бумаги, и с удивлением отметил, что все они рукописные, выполненные идеальным каллиграфическим почерком с пресловутыми «нажимами», которыми мучают детей в школе.

— Ну, и как впечатления? — отвлекла его возвратившаяся Галя.

— Да это же просто уникальный, ручной труд! — ответил Николай, — и как же он у тебя оказался?

 И Галя на его вопрос сообщила, что когда старичку стало лучше, он рассказал, что является профессором истории, и много лет потратил на то, чтобы создать эту книгу, собственноручно записывая текст и делая простенькие иллюстрации. А чтобы сделать переплет, он поехал в Сибирь, к своему старому другу, опытному переплетчику, хотя врачи уговаривали его лечь в больницу для лечения порка сердца.

— И что, он тебе ее, эту книгу, вот так, просто, взял и отдал? — удивился Николай.

— Он пояснил, что, приехав в Москву, хотел передать ее товарищу Сталину, но теперь чувствует, что скорее попадет на погост, чем в Москву, и, узнав, что я еду туда, попросил, чтобы я эту книгу взяла. Он сказал: «Постарайся, деточка, передать ее адресату, а, если не получится, оставь ее себе». Вот и вся история, Коля. Правда, если честно, то я не знаю, как с этим делом поступить. Может быть…

— Погоди, Галя! — остановил ее Николай. — Бог с ней, с этой книгой, потом разберемся, уже поздно, нужно поужинать и ложиться спать, так как завтра нам рано вставать, и я тебя провожу до медицинского училища, я на утро отпросился на службе. Я приготовил скромный ужин, можно сказать, по-холостяцки, — и, Николай, убрав книгу в шкаф, стал выставлять на стол приготовленные им блюда.

По дороге в медучилище Галя никак не могла насмотреться на московские дома и улицы, на которые вчера вечером внимания не обращала.

Старая знакомая Николая в администрации училища быстро все оформила и повела новую студентку в учебный класс, а Николай, поблагодарив ее, вернулся к себе на службу. Но вместо отдела он сначала зашел в комнату общежития и, достав из шкафа привезенную Галей книгу, стал ее внимательно рассматривать.

Когда он положил ее на стол, ему показалось что из кружочка буквы «Я» на передней обложке на него смотрит внимательный глаз; он моргнул, и это наваждение пропало, отставив какое-то смутное ощущение. Как и вчера, он полистал страницы, поразившись идеальным строчкам и буквам. Просмотрев несколько страниц, он нигде не смог заметить, чтобы рука, выводящая эти буквы, хоть раз где-нибудь дрогнула. В книге было много иллюстраций, и он подумал, что они выполнены акварелью, и, послюнявив палец, провел им по рисунку, убедившись, что это действительно акварель. Да и сами рисунки, как и текст, были выполнены большим мастером.

Николай пробежал глазами «Предисловие», в котором было сказано, что данная книга составлена на основании трудов известных российских ученых-историков, таких как Н.М. Карамзин и других, классиков прозы Л.Н. Толстого, А.И. Герцена, и собственных исследований автора. Так же было сказано, что в описании всех событий с начала ХХ века учтены наблюдения самого автора и его ближайших друзей. Заглянув в конец книги, Николай обнаружил, что ее содержание заканчивается Победой Советского Союза в Великой Отечественной Войне.

— «Интересное дело!» — подумал Николай. — «Это же целый труд, на которой, как сказала Галя, ушло несколько лет, а этот историк, который даже не указал свое имя, ничтоже сумняшеся, передал его незнакомой девушке. Даже если он действительно чувствовал, что его дни и часы сочтены, то он мог бы передать его начальнику поезда или главному врачу больницы, которые, как-никак, являются официальными лицами, и даже мог бы написать завещание. Нет, что-то здесь не так, здесь есть какой-то тайный смысл, который я не могу понять. Вот, капитан Неустроев из будущего, наверное, сразу бы понял, в чем тут дело».

— Привет, Исаев! — неожиданно раздался в разуме Николая голос капитана Неустроева. — Ты меня вызывал?

— Нет, не  вызывал, товарищ капитан! — ответил Николай, — просто я о вас подумал, что вы смогли бы разобраться в ребусе, перед которым я оказался, а вы сразу отозвались.

— Ну, и что это за ребус, поведай?! — попросил капитан.

И Николай, разумеется, мысленно рассказал капитану всю эту историю с книгой, продолжая глядеть на нее, и ему в который раз показалось, что из нее на него смотрит глаз.

Капитан попросил Николая полистать книгу, внимательно смотря на страницы и обложку, с тем, чтобы он смог рассмотреть ее сам — глазами Николая, подключившись к его разуму.

— На мой беглый взгляд, — сказал, наконец, капитан, — труд, конечно, интересный, но непонятно, почему автор не указал своего имени, и настоящим ребусом является то, как эта книга оказалась в твоих руках, и с какой целью. Короче, я считаю, что с этим вопросом нужно внимательно разобраться, и если ты не возражаешь, я бы хотел эту книгу перебросить к себе по пространственно-временному каналу для изучения, так как эта рукопись как-то меня смущает. У этой книги имеется какая-нибудь обертка или упаковка?

Николай не то, что не возражал, он даже обрадовался предложению капитана, и сообщил ему, что книга была передана в кожаной сумке, и по