Клыки и стрелы - Алёна Олеговна Васильева

Отломив поблизости сухо треснувшую палку, Храбр потыкал ею в убежище под корнями. Тишина. Только шорох наметённых ветром сухих листьев.

Он осторожно полез внутрь. Запахло осенней прелью, из разворошенной ямы ощутимо дохнуло теплом. Парнишка, уже не думая об оставшемся снаружи лисёнке, заполз в убежище целиком, зарылся в листву, будто в одеяло, как смог подгрёб её к себе. Пристроил рядом древко лука, чтобы случайно не повредить. Затих, оценивая свои ощущения. Кажется, тут действительно можно было вполне безопасно переночевать.

В животе громко заурчало. О горячей похлёбке речь уже, конечно, не шла, но перекусить определённо следовало. Даже в таком условном тепле ложиться спать на пустое брюхо — плохая идея. Храбр наощупь стянул со спины мешок и принялся рыться в нём, выискивая нехитрую снедь.

Узкая полоска лунного света у «входа» в убежище на пару мгновений обрисовала тощий кудлатый силуэт. По листьям прошуршали крохотные лисьи лапки.

— Станешь снова кусаться — выгоню, — беззлобно предупредил Храбр темноту перед собой. Та согласно промолчала.

Парнишка выудил завёрнутый в промасленную тряпицу кусок сыра и отковырял маленький кусочек. Неимоверно хотелось набить рот целиком, наесться как следует после бесконечного и бесславно закончившегося дня, но юный охотник понимал: припасов не так уж много, а если что-то завтра помешает ему выйти обратно к отцу… Впрочем, нужна ли будет тогда вообще ему, заблудившемуся в зимнем лесу, хоть какая-то еда?

Он откусил ещё немного. Поколебавшись, отломил кроху и наугад бросил во мрак. Раздался шорох, сосредоточенное сопение, потом — чавканье. Храбр, невольно ухмыльнулся. Собака — она собака и есть. Ну, пусть рыжая, пусть из леса, а вон: сыр лопать — не дура.

Сопение раздалось немного ближе. Явно заинтересованное.

— Э, нет, дружочек. Остальное будем завтра делить, — решительно заявил парнишка, тщательно завернул сыр и спрятал его поглубже в сумку. А сумку для верности зарыл в листву под собой.

Прошло ещё немного времени, и усталость смежила его веки.

Луна, поглядев сверху на опустевший лес, потихоньку подёрнулась облаками и исчезла. Первый, пока ещё совсем слабый, порыв ветра тронул ветви, обрушивая на землю настоящие снежные водопады.

Глава 2

За ночь Храбр даже не продрог. То ли так хорошо согревало его одеяло преющих ещё, несмотря на трескучий мороз снаружи, листьев, то ли добротная одёжа и привычное к подобным ночёвкам тело. А может, кто-то из богов сжалился и согрел непутёвого парнишку своим взглядом.

В яме царил плотный, почти непроглядный мрак, но, хорошенько проморгавшись, юный охотник углядел подле живота подрагивающие во сне острые уши. Лисёнок свернулся рядом с человеком, касаясь его плешивым тощим бочком, и едва слышно посапывал. Натерпелся вчера, бедолага.

И что теперь делать? Понятное дело, нужно возвращаться по проторенному подволоками следу и надеяться, что за ночь отец не осерчал пуще прежнего. А со зверёнышем-то как? Прикормил уже, пригрел. Да только тятька своему слову не изменит, как ни проси.

Храбр прислушался. Снаружи посвистывал ветер, у входа во временное убежище плясали мелкие колкие снежинки, то и дело взвихриваясь на фоне белёсого марева. Похоже, и сегодня солнечных лучей увидать не придётся. Парнишка непроизвольно вздохнул, и мигом проснувшийся лисёнок тут же отскочил от него, разворошив листья.

— Ну, чего шарахаешься, балбесина? — мирно спросил охотник и полез в сумку за сыром. Зверёныш навострил уши и смешно склонил голову набок.

— На уже, лопай! — в этот раз Храбр отломил побольше и бросил новому приятелю. Сам, подумав, тоже сгрыз чуть не половину оставшегося куска, да ещё сухарём закусил. Идти ведь нужно, и неблизко.

Вмиг заглотнув угощение, лисёнок уселся на куцый хвост, немного подождал и, не получив добавки, неуверенно, тоненько тявкнул.

— Экий ты жадный! — погрозил ему пальцем парнишка, тщательно завязал сумку и полез наружу.

В лицо плеснуло холодом, колко ужалили кожу танцующие снежинки. Белая, не стихающая ни на миг, круговерть окутала, казалось, весь мир. Метель танцевала меж стволов деревьев, взмывала к серому, без единого просвета, небу, бросалась вниз, словно охотящийся сокол… и очень-очень тщательно сглаживала любые отметины давешних передвижений.

Застонав от отчаяния, Храбр принялся шарить перед лазом в яму, где наследил вчера больше всего, но даже тут натыкался лишь на ровное белое покрывало. Что уж говорить про лёгкие, едва вдавленные в наст, полосы от лёгких подволок? Да и их сами, отвязанные вчера впопыхах и почти бездумно, он едва разыскал у входа, раскопав наметённый за ночь слой снега.

Стиснув зубы до скрежета, чтобы сызнова не поддаться бессильному детскому отчаянию, парнишка забрался обратно в убежище. Зверёнышу передвижения спутника не понравились, он забился в самый дальний край ямы и сердито, коротко тявкал, аж подпрыгивая от усердия.

— Не ори ты, — буркнул охотник. — Без тебя тошно!

Он скрючился, уперев лоб в колени и медленно рассасывая ледышку, чтобы утолить жажду. Выходить наружу сейчас, в метель, не имело никакого смысла. Следов и так уже нет, а пытаться угадать направление, не имея в ориентирах даже солнца — верная смерть. Тут бы и отец не справился.

А может он не бросил непутёвого сына? Надежда обожгла душу не хуже пламени, заставила встрепенуться.

Что, если Ждан, поспав лишь пару часов, вышел по следу его, баламута, ещё затемно? До того, как разыгралась метель? Может быть, он уже совсем рядом?

Храбр снова высунулся наружу и со всей дури — а было её, вестимо, немало — заорал:

— Тя-я-ятька! Я ту-ут! Это я-я!

Прислушался.

Потом поорал ещё, всласть, чтобы хоть душу отвести. Ответа, понятное дело, так и не дождался. Только голос охрип, а в горле начало ощутимо саднить.

Лисёнок зарылся в листья и лежал ни жив, ни мёртв, надеясь, наверное, что сумасшедший человек про него не вспомнит.

— Ну ладно тебе, ладно, — примирительно просипел Храбр, снова закапываясь в листья. — Не боись. Нам, видать, весь день тут пережидать придётся.

Чуть погодя зверёныш вылез, подобрался поближе. С интересом обнюхал торчащую из листьев подошву.

Юный охотник лежал неподвижно, копя силы и приглядываясь