Магия тыквенных огней - Катерина Глинистая

как к равной, ничего не значило. Он умеет приручать огонь, ему ли бояться деревенской колдовки? Да и кто по доброй воле захочет ведьму в жены? Еще и отмеченную самой Осенью. Ожог затронул лицо Огнеяра, а не разум!

А в канун Самайна я впервые повстречалась лицом к лицу с теми, о ком до того слышала лишь в старых сказках. С тремя Лордами Осени. Они пришли забрать свое, как и предрекала бабка Агафья. Они пришли за мной.

Я возвращалась из лесу с полным лукошком рябины. Знакомая тропка легко ложилась под ноги, а вокруг царила та особая, хрустально-звонкая тишина, которая бывает лишь на изломе осени. Внезапный порыв ветра качнул верхушку березы, и та осыпала меня золотыми монетами листьев. Ветер обрадованно подхватил их и закружил в сияющем вихре. Я зажмурилась, пережидая внезапный листопад, а когда вновь открыла глаза, вздрогнула, увидев троицу мужчин в богатой одежде и с костяными венцами в волосах. Невозможно красивых. Слишком прекрасных для живых. Первый с кудрями цвета меда, волосы второго были чернее свежевспаханной земли, а у третьего – белее первого снега.

Лорд Сентябрь. Прощальная ласка лета, золотистые лучи на нитях летящей паутины, сладкая тяжесть спелых груш и яблок, прозрачность воздуха и высота синего неба.

Лорд Октябрь. Буйство красок и шепот теней, огненный клен и серая пелена дождей, отблески костров, запах прелой листвы, хрустящий под ногами первый кружевной лед на лужах, пьянящий сидр и тревожность Самайна.

Лорд Ноябрь. Дыхание холода и тишины, голые черные ветви на фоне свинцового неба, первый колючий снежок, заиндевевшая земля и туман, стирающий границы.

Говорили, когда-то их звали иначе, но это было так давно, что они сами позабыли собственные имена. Коты сидели у моих ног и не выказывали страха. Мне показалось, они, в отличие от меня, ждали этой встречи. Кленовый лист на моем плече обжег жаром.

– Здравствуй, юная ведьма, – с мягкой улыбкой произнес Сентябрь. – Мы отметили тебя при рождении, наблюдали за тобой все эти годы и сейчас пришли, чтобы дать то, чего заслуживает избранная Осенью.

– Стань нашей жрицей, рожденная на грани, – продолжил Октябрь. – Стань нашим голосом, проводником нашей воли.

– И мы щедро вознаградим тебя, – закончил Ноябрь.

Они говорили, а я чувствовала, как воздух вокруг дрожит от магии. Мне и не снилась такая сила!

Сентябрь протянул ладонь, на которой блеснули золотые монеты.

– Я дарую тебе изобилие, что не иссякнет веками.

На ладони Октября лежал рубиновый кулон на тонкой цепочке.

– Я дарую тебе власть над сердцами и тайные знания.

Ноябрь протянул хрустальную статуэтку изящной девушки с кошкой на руках.

– Я дарую тебе вечную молодость и бессмертие.

Они стояли передо мной – трое Владык, и я чувствовала, как их чары скользят по моей коже, оплетают незримой сетью. Щедрые дары. Те, от которых не отказываются, и от тех, кому отказывать не принято. И разве не к этому меня готовила судьба, разве не о том свидетельствовал знак на моем плече?

Мир подрагивал. Сердце колотилось, точно безумное. Но где-то внутри – на самом краю сознания – раздалось тихое: «Не бывает предначертанных судеб, Зарина. Бывает только выбор».

– А… – В горле неожиданно пересохло, и я откашлялась, прежде чем продолжить. – А я могу подумать?

Лорды переглянулись.

– До рассвета, – произнес Ноябрь, и Сентябрь с Октябрем согласно кивнули. – Мы будем ждать твоего ответа на этом же месте. Не разочаруй нас, юная ведьма.

Вновь взметнулись листья, закружились, а когда опали, Лордов уже не было. Со мной остались лишь коты, молчаливые свидетели этого разговора. Подобрав лукошко с рябиновыми гроздьями, я поспешила в деревню. И не узнала собственный дом, когда подошла к знакомым воротам. Дерево сияло свежей краской, крыша, еще утром поросшая густым мхом, радовала глаз красной черепицей. Из трубы вился сизый дымок, а порывы ветра приносили с собой аромат мясного пирога. И внутри тоже все было иначе. Мать с сестрой любовно перебирали отрезы дорогих тканей, отец, устроившись на новом ярком ковре, пересчитывал монеты, черпая золото пригоршнями из огромного сундука, богато украшенного драгоценными камнями. Братья сидели на лавке и жадно следили за каждым новым столбиком. А стол ломился от разносолов. Я увидела блюдо с запеченным поросенком, лосиные губы в клюквенном соку, вазу с крупной икрой, какую-то диковинную рыбу с красным мясом – в наших реках и озерах такие не водились. Пироги большие и малые, яблоки в карамели… Глаза разбегались!

– Доченька! – Мать метнулась ко мне и обняла так крепко, что у меня сбилось дыхание. – Кормилица!

– А я всегда знал, что Лорды не позволят той, что отметили при рождении, прозябать в нищете, – довольно прогудел отец. – Вот теперь заживем! Лошадь и возок справим, Елисея на городской женим. Может, на купеческой дочке, а то и на боярышне какой.

– Можем себе позволить, – поддакнул Елисей, мой старший брат.

– Так вы же с Аксиньей сговорились, – пробормотала я.

– А, – брат махнул рукой, – Ксенька не нашего поля ягода! Мы-то вон чего нынче, а она? За ней захудалую козу дают да десяток кур.

Не все были с ним согласны, я заметила, как трое младших братьев поморщились.

– Так не по-людски это, – попыталась возразить я.

– Богатство преумножать надобно, – наставительно произнес отец. – Да ты садись за стол, доченька, чего у порога мнешься, как неродная. Праздновать будем! Только тебя и ждали.

Братья согласно загомонили, наперебой уверяя, что и они никогда не сомневались, что я принесу в семью счастье. Под умильными взглядами семьи, неожиданно проникшейся ко мне теплыми чувствами, кусок в горло не лез. Уж лучше бы они продолжали меня не замечать! Фальшивая любовь горчила, как испорченный мед, и была такой же неприятно липкой. Я едва досидела до конца ужина, а после, когда семья вернулась к пересчету свалившегося на них богатства, тихо направилась к двери. Эти дары были мне не по нраву. И я не хотела их принимать.

…Кажется, я все-таки разочарую Лордов Осени…

Я прокралась на чердак, забросила в узелок нужные травы да пару катаных свечей. Моих умений было слишком мало, чтобы выстоять против гнева трех Владык, но я знала, кто может помочь.

В кузнице горел огонь, разбрасывая теплые отблески по стенам. Коты, прокравшиеся следом за мной, запрыгнули на полки и довольно прищурились на пламя в горне. Огнеяр оторвался от работы и вопросительно взглянул на меня.

– Мне нужно ведьмино очелье, – выдохнула я. – И три фибулы. Кленовый лист, тыква со свечой и снежинка. К рассвету.

Кузнец молчал, не сводя с меня пристального взора. Я позволила себе несколько мгновений полюбоваться им, затем высыпала на наковальню все нехитрые сбережения. Немного серебра да горстка меди.

– Забери, – мотнул головой Огнеяр. – Я знаю, зачем тебе это. И помогу.

Пока он раскладывал инструменты и выбирал сталь для фибул и очелья, я решилась и напомнила:

– Огнеяр, однажды мы с тобой говорили о выборе и предназначении. Ты же неспроста сказал, что не все дары следует