Магия тыквенных огней - Катерина Глинистая

– У меня тоже есть метка на память об отказе, – хмыкнул кузнец и провел ладонью по обожженной щеке. – Я родился в йольскую ночь. С малых лет тянулся к огню и металлу. Быстро дорос от подмастерья до мастера. Мои ножи резали волос на лету, стрелы с моими наконечниками всегда попадали в цель, гвозди входили в дерево ровно. Но девятнадцатая зима принесла с собой Дикую Охоту. Им всегда нужны кузнецы. Чинить доспехи, создавать оружие, подковывать лошадей, чтобы те могли сбивать копытами звезды и дробить лунный свет. Сулили богатые дары. Обещали, что я смогу голыми руками плавить металл и придавать ему любую форму, какую только пожелаю, обещали молот, что вколотит в мои изделия магию. Но я выбрал путь созидания и защиты, а не разрушения и хаоса. И тогда предводитель, не сходя с коня, развернул огненное копье плашмя, ударил меня по щеке и сказал, что я никогда больше не сумею выковать магическую вещь. Дескать, отныне мой удел – ремесленничество.

– Но ведь это не так! – вскинулась я. – Я… я чувствую в тебе дар.

– Верно. – Огнеяр улыбнулся светло и открыто. – Потому что живой огонь сильнее самого темного колдовства. И живое сердце сильнее смерти. А ожог… Невелика плата за свободу.

Он взял клещи, достал из углей раскаленную полосу железа и ударил по ней молотом. По кузнице разлетелась россыпь искр, отражаясь звездопадом в бездонных глазах котов. Огнеяр ковал долго. А я жгла травы и свечи, вплетая в металл и свое колдовство, и старалась не думать о том, какую цену придется заплатить за свободу мне.

Но когда кузнец закончил работу, рядом с фибулами и очельем лег еще и широкий браслет, украшенный изящной чеканкой в виде трав, среди которых заблудились кошачьи силуэты.

– Выйдешь за меня замуж, Зарина? – тихо спросил Огнеяр.

– Ты хочешь жениться на ведьме? – не поверила я. – И не убоишься гнева Лордов Осени?

– Я хочу жениться на тебе, – мягко поправил кузнец. – И страшит меня лишь твой отказ.

– Я не знаю, чем мне придется заплатить за свой выбор, – прошептала я.

И качнулась вперед, в крепкие, горячие объятия, позволив себе быть слабой и испуганной рядом с сильным мужчиной. На миг колыхнулся страх: вдруг и чувства Огнеяра – лишь отголосок темного дара Октября? Но тут же развеялся. Я чувствовала всем существом: кузнец не лгал. И он сам сказал, что на него не действует колдовство.

– Я приму тебя любую.

Короткая веская фраза, произнесенная без тени сомнения. И гулко стучащее под моей ладонью сердце. Слова были излишни, и я молча протянула руку, позволяя надеть на мое запястье помолвочный браслет. В открытую дверь было видно, что край неба уже розовеет. У меня оставалось совсем немного времени, чтобы дойти до назначенного Лордами места.

Очелье легло на голову изящной короной, и непривычная поначалу тяжесть вмиг выдавила из мыслей страхи и сомнения. Теперь я точно знала, что ответить Владыкам Осени.

Они уже ждали меня. Три фигуры бесшумно соткались из зыбкого утреннего тумана, стоило мне приблизиться к березе. Коты, как и прежде, расселись за моей спиной полукругом, то ли поддерживая, то ли не позволяя отступить.

– Что ж, юная ведьма, – тепло улыбнулся мне Сентябрь, – пришло время дать ответ. Мир у твоих ног. Прими его и наши дары. Богатство, власть над сердцами, бессмертие – все это может стать твоим.

Я сделала шаг. Очелье холодило лоб, возвращая ясность ума, а в груди горело пламя.

– Нет, – твердо проговорила я, и голос мой не дрогнул. – Я не приму ваших ядовитых даров. Ваше золото, лорд Сентябрь, – это сухая листва. Оно не насытит душу. Его блеск разожжет зависть и жадность, ослепит моих родных и приведет их к гибели. Ваша власть над сердцами, лорд Октябрь, не дарит крылья, а стягивает их липкой паутиной обмана. Она сожжет дотла, оставив лишь пустую оболочку. А ваш дар, лорд Ноябрь, самый страшный из всех. Вечная молодость и бессмертие – это проклятие видеть, как угасают все, кто был дорог. Край бесконечной зимы, где сердце рано или поздно обратится холодным камнем, не в силах вынести боли потерь и неизбежного одиночества.

Я перевела дыхание. Лорды молчали, внимательно слушая меня, и по их бесстрастным лицам было невозможно понять, о чем они думают.

– Но у меня есть ответные дары для вас, – продолжила я негромко, но уверенно и протянула Сентябрю фибулу в виде кленового листа. – Владыка урожая и изобилия, пусть этот лист напоминает вам о том золоте, что осень щедро дарит миру, не требуя ничего взамен. Ведь истинное богатство не хранится в сундуках. – Повернулась к Октябрю. – Владыка тайн, пусть эта тыква со свечой напомнят о свете надежды, который горит в сердце и способен развеять самую густую тьму. Ведь порой самого маленького огонька достаточно, чтобы не сбиться с пути. – И, наконец, шагнула к Ноябрю. – Владыка тишины и покоя, пусть эта снежинка напомнит о том, что ценность жизни – в ее мимолетности и хрупкости. Ведь ее узоры не повторяются. – Отступила на два шага, чтобы видеть всех троих, и закончила: – Я не стану вашей жрицей, Лорды Осени. Я выбираю себя. Жизнь. Любовь. И смерть в положенный срок.

Я ждала гнева, немедленной кары за неповиновение, но вместо этого услышала негромкий довольный смех.

– Наконец-то, – проговорил Октябрь, и тьма в его взгляде из колючей и опасной стала бархатной и мягкой, словно кошачья шерсть. – Три сотни лет мы ждали тебя, дитя грани! Прости нам это испытание. Мы должны были понять, видишь ли ты суть. Многие поддавались искушению. Ты – первая, кто проявил мудрость.

– В тебе достаточно проницательности, чтобы разглядеть истинную природу опасных даров, – продолжил Ноябрь. – Нет властолюбия. И довольно мужества, чтобы выбрать трудный путь смертной жизни со всеми ее горестями и радостями. Мы не ошиблись в тебе, юная ведьма. Так прими же настоящую награду.

Сентябрь протянул мне небольшой мешочек с зернами.

– Они взойдут на самой скудной почве, в самые неурожайные годы. Те, кто тебе дорог, не будут знать голода.

Октябрь держал ведьмину спицу из латуни.

– Распутает любые узлы в судьбах и отгонит зло, – сказал он.

В ладони Ноября возникло черное зеркальце в серебряной оправе. Казалось, это миниатюрное лесное озеро с заиндевевшими берегами.

– Зеркало, которое покажет суть вещей, – пояснил он. – И поможет развеять чужое колдовство.

– Я не понимаю… – растерянно произнесла я, не спеша принимать мешочек с зернами и зеркало. – Вы все-таки хотите сделать меня своей жрицей?

– Мы хотим, чтобы ты оберегала равновесие между нашим миром и миром живых, – поправил Октябрь. – Дитя грани, выбравшее нужную сторону. Храни осенний Предел и не позволяй миру соскользнуть в вечную зиму.

А Сентябрь озорно подмигнул мне и добавил:

– Люби своего кузнеца, ведьма. И пусть огонь в ваших сердцах горит ярко и жарко! А своих помощников мы, пожалуй, заберем. Теперь наблюдатели ни к чему.

Он поманил котов, и те, обтершись напоследок