Злодейка не хочет развода! - Ива Лебедева

Я не договорил. Потому что у меня не было слов для «если нет».

— Прикажите подать завтрак в столовую, — распорядился я, выпрямляясь в кресле и заставляя лицо принять привычное бесстрастное выражение. — На двоих. И пусть повар сделает те сладкие булочки с корицей. Те, которые она… которые Юэль заказывала в первую неделю после свадьбы, а потом перестала.

— Она их не ела уже очень давно, — осторожно напомнил Корвин. — Даже как-то обмолвилась, что ее тошнит от одного запаха корицы.

— Значит, пришло время проверить, изменились ли ее вкусы, — ответил я и, прежде чем помощник успел уйти, добавил почти неслышно: — И пришлите лекаря к ней. У нее плечо ушиблено. Она не покажет, но… сделайте так, чтобы лекарь зашел «проверить график приема укрепляющих зелий». Чтобы она не догадалась, что это от меня.

Корвин молча поклонился и вышел. Вид имел слегка неодобрительный — он верил в доброту Юэль еще меньше, чем «урод и калека».

Я остался один в кабинете, глядя на свои исцарапанные пальцы.

«У тебя потрясающие глаза».

Я не верил ей. Но проклятые боги, как же я хотел поверить.

Особенно трудно было вспоминать ту Юэль, в которую я когда-то влюбился. Веселую девчонку с такими искристыми честными глазами, что дух захватывало. В ту, которая открыто восхищалась мной.

Когда все изменилось? Наверное, к тому моменту я совсем сошел с ума, потому что настоял на нашем браке. Даже заставил Юэль подписать договор, воспользовавшись тем, что у нее возникли проблемы в родительской семье.

Мне казалось, что я сумею объяснить, растопить сердце. Что она немного покапризничает и… опомнится? Вернется?

Увы.

Все, чего я добился, — это того, что жена меня возненавидела. И если до того, как я стал калекой, она еще сдерживалась, то потом…

«Урод», «калека», «заедаешь мой век», «ты губишь мою молодость». Слов Юэль для меня не жалела. Она вообще никого и ничего не жалела. И самое страшное, что я не мог ее отпустить даже такую.

Пока она почти демонстративно не завела любовника. Только тогда я понял, что все бесполезно. День за днем начал приучать себя к тому, что жена уйдет. И это к лучшему.

Я выдирал любовь из собственного сердца с корнями и кровью. Я почти справился!

И тут она вдруг… зачем?! Почему?! За что мне такое?! Это слишком больно.

Нет. Я не позволю. Я больше не поверю.

Глава 3

Юэль

Из отражения на меня глядела настоящая кукла. Золотистые волосы, идеальная фарфоровая кожа, капризный изгиб губ. Красивая? Безусловно. Но до чего же... холодная. В этом теле не было жизни, только холеная оболочка.

Ну что ж, Юэль, подвинься. Теперь здесь командует фанатка графических романов с дефицитом сна и избытком совести.

Пока я рассматривала себя в зеркало туалетного столика, Марта, молоденькая горничная с вечно заплаканными глазами, дрожащими руками выбирала из шкатулки шпильки.

— Ваша светлость, позвольте, я... — Она запнулась, пытаясь совладать с тяжелой прядью моих золотистых волос. В какой-то момент ее пальцы соскользнули и расческа резко рванула мои волосы. Боль была мимолетной, но Марта отшатнулась, как от удара током. Она выронила гребень, и тот с глухим стуком упал на ковер. Девчонка же побледнела так, что стали видны веснушки, в ее глазах плескался ужас.

В моей голове тут же всплыл фрейм из седьмой главы: Юэль в ярости вскакивает, хватает тяжелый флакон с притираниями и швыряет его в Марту. В романе это закончилось рассеченной бровью служанки, морем слез и криками о том, что «криворукие крестьянки не достойны касаться ее волос». Если не ошибаюсь, еще и из жалованья несчастной вычли значительную сумму.

Я посмотрела на дрожащую девушку. Внутри все сжалось от жалости, но я вовремя прикусила язык. Если я сейчас начну ее успокаивать, по дому поползут слухи, что герцогиня окончательно лишилась рассудка. А в мире, где есть магия и строгие правила для слетевших с катушек обладателей силы, «безумие» — не лучший диагноз. Я медленно подняла на нее взгляд, старательно делая вид, что ничего не заметила.

— Чего застыла? — Я постаралась придать голосу привычную для Юэль холодную капризность, но без злобы. — Время идет, а прическа сама себя не доделает. Продолжай.

Марта замерла, не веря своим ушам, но тут же взяла себя в руки и принялась за работу с утроенным усердием, хотя пальцы все еще подрагивали. В этот момент в дверь коротко и сухо постучали.

— Войдите, — отозвалась я, ожидая увидеть лакея с приглашением к завтраку.

Однако в комнату вошел пожилой мужчина в строгом сером сюртуке. От него пахло сушеными травами, спиртом и чем-то неуловимо кислым — профессиональный запах медика во все времена. В руках он держал кожаный саквояж.

— Ваша светлость. — Он отвесил чинный поклон, но в его глазах я прочитала настороженность, какую обычно проявляют при входе в клетку к тигру… или к буйнопомешанным. — Пришло время проверить ваш график приема укрепляющих эликсиров и провести осмотр.

Лекарь? Я удивленно приподняла бровь, но быстро взяла себя в руки. В памяти всплыло что-то мутное... Кажется, Юэль действительно регулярно принимала какие-то зелья. Правда, в те времена, когда Милад еще был здоров, это были вовсе не укрепляющие составы, а противозачаточные настойки — Юэль и мысли не допускала о том, чтобы связать себя ребенком с «контрактным» мужем. Ну ладно, не будем выходить из роли.

— Проходите, мастер Томас.

Лекарь приблизился, двигаясь подчеркнуто плавно. Впрочем, вспоминая безобразные истерики моей предшественницы по малейшему поводу, и неудивительно. И как Милада вовсе угораздило в такую влюбиться? Хотя… помнится, что-то смутно упоминалось в романе, мол, Юэль не всегда такая была. Но о-о-очень смутно и мельком.

Лекарь тем временем достал несколько флаконов из саквояжа, но вдруг замер,