Бог-без-имени - Андрей Алексеевич Кокоулин

— Эй, герой!

Мордатый стражник в кожаном нагруднике поверх везинга вырос перед Фьольвиром и пихнул того в плечо. Стражник был пьян. От него разило вином. С левого бока, предвкушая развлечение, к нему пристроились еще двое. Эти скалились и смотрели веселыми мутными глазами. Пузатый торговец и один из кэров, высокий, с тонкими губами, не последний, видимо, человек в Хройтхельме.

Странность состояла в том, что все остальные словно не заметили выпада стражника и теперь старательно не поворачивали голов. Только речи в зале стали громче, зазвенели напряжением. Фьольвир услышал, как за его спиной какая-то женщина срывающимся голосом произнесла:

— Наш Офнир еще более-менее нормален, подарил нам город и ушел, не спрашивая награды. Так бы все боги…

— Эй! Тебе сказано!

Новый тычок был сильнее предыдущего. Фьольвир запоздало, на возврате, подбил чужой кулак.

— Что сказано? — спросил он.

Стражник наморщил лоб, видимо, не ожидая ни отдачи, ни вопроса. Его качнуло, и пузатый торговец подперев пьяному приятелю плечо, остановил крен.

— Ну-ну-ну, Эфген, — пробормотал он. — Мы еще никуда не уходим.

— Выдай ему, Эфген, — воинственно вздергивая подбородок, сказал кэр.

Один глаз у него был прищурен, а другой смотрел куда-то вбок от Фьольвира. Эфген, соглашаясь, кивнул.

— Ты…

Стражник замолчал, собираясь с мыслями. Глаза его остановились на Фьольвировом топорике.

— Давай, Эфген, давай, — теребил приятеля торговец.

— Ты же этот… герой? — сложно подвигав лицом, наконец спросил стражник.

— Не знаю, — сказал Фьольвир.

— А я, может, тоже!

— Тоже герой?

— Да! Я волка… волка… — стражник уронил голову на нагрудник, то ли вспоминая, то ли решив вздремнуть.

— Эфген!

Торговцу пришлось дернуть его за ухо.

— Да, — очнулся стражник, отпихнув приятеля мощным плечом, — волка я убил! Голыми руками! Задушил!

Он вытаращился на Фьольвира.

— И что? — спросил Фьольвир.

— Надо выяснить, кто сильнее!

— Зачем?

Стражник нахмурился.

— Он издевается над тобой, Эфген, — оповестил его кэр.

— Да, Эфген, — поддакнул торговец, — он не похож на героя. Герои, чуть что, лезут в драку, чтобы отстоять свое имя. А этот — не настоящий.

Стражник взревел.

— Ты — ы!

Он вновь попытался ткнуть в соперника кулаком, но Фьольвир уже был начеку и отступил в сторону. Промахнувшись, стражник не устоял на ногах, собственное движение закрутило его винтом, и как ни старались его приятели предотвратить неизбежное падение, цепляясь за полы везинга, Эфген рухнул.

На мгновение стало тихо. Потом стражник, завозившись, со вздохом перевернулся на спину.

— Не… не убедил! — сказал он, раскинул руки и захрапел.

Фьольвир почти миновал «поле сражения» со спящим, когда кэр, сведя глаза в одну точку, неожиданно спросил:

— Как же ты уцелел?

— Что? — остановился Фьольвир.

Шелестящий, задумчивый голос подействовал на него, как якорь.

— Кааряйны не могли никого пропустить.

— Как видишь, пропустили.

Кэр покивал.

— Да-да, припоминаю, тебе вскрыли правый бок, там, у частокола… И стрела была у тебя в спине…

Фьольвир шагнул к говорящему.

— Ты был там?

Кэр скривил тонкие губы.

— Ко мне обращаются кэр Йотан Лонгленн. Уважительно — высокородный кэр. Только так.

Фьольвир, не вполне отдавая себе отчет, поймал мужчину за ворот платья.

— Мне плевать! — выдохнул он. — Ты был там?

Кэр улыбнулся, приближая лицо.

— Конечно. И пил кровь твоих родных. А твоя жена… Ах, как она кричала! Каждый кааряйн почтил ее своим вниманием. Она отправилась в Тааливисто с лоном, полным чужого семени.

— Вот как?

— Да!

— Что ж, высокородный кэр…

Топорик сверкнул в руке Фьольвира.

— Не — ет! — услышал Фьольвир крик Унномтюра.

Но было уже поздно.

Глава 7

Лезвие вошло в шею кэра на целый палец, перерубая жилы и мышцы. Кровь брызнула высоким фонтаном, но к удивлению Фьольвира, не спеша опадать, поплыла по воздуху, как по невидимому водоводу, через головы в густую темноту за креслом правителя. Можно было поклясться, что ни одна капля не упала на пол.

Торжествующий хохот рассыпался по залу. Мгновение — и ему уже вторили все собравшиеся. Смеялись Фьольвиру в лицо. За креслом правителя распускал лепестки алый цветок тонкого пути. Хохочущие стражники выстроились на возвышении, преграждая к нему путь.

Кэр упал, но кровь из него все также продолжала струиться вверх. Тонкое лицо заострилось, сделалось пепельным. Глаза запали в глазницах.

Фьольвир стоял неподвижно.

— Ах, Хэн тебя забери и перемели в прах!

Унномтюр, объявившийся рядом, вырвал окровавленный топорик из рук спутника.

— Он про Хейвиску… — прошептал Фьольвир.

— Конечно! — сверкнул острыми зубами Унномтюр. Он вновь был в своей привычной ипостаси с пронзительными синими глазами. — Мтаг не мог здесь никого убить. Ему нужно было, чтобы ты…

— Я? — заморгал Фьольвир.

— Ну, ты же у нас — герой!

— Но Хейвиска…

— Что Хейвиска? Очнись! Она уже мертва, арнасон! Что ж ты введешься, как рыбак перед озерным ваэном.

Фьольвир оглянулся. Вокруг кривлялись, смеялись, жмурились, взмахивали руками люди. Казалось, им нет никакого дела ни до Фьольвира, ни до мертвеца.

— И что теперь? — спросил он.

Унномтюр вздохнул.

— Теперь, боюсь, будет много крови.

— Но я не хочу! — запротестовал Фьольвир.

Унномтюр фыркнул.

— Удивляюсь тебе. Зарубил человека ни за что, и вдруг — не хочу. Вон лежит твой кэр — попробуй оживи.

— Это была ошибка.

Унномтюр посмотрел на Фьольвира.

— А я тебя не предупреждал? Ладно, держись за спиной.

— Прорубаться будем?

— Почти.

Фьольвир стиснул плечо спутника.

— Готов.

— Тогда пошли.

Но стоило им начать движение, как люди в зале прекратили хохотать, выпрямились и уставились на них. По мере того, как Унномтюр с Фьольвиром приближались к возвышению, в шорохе одежд и шарканьи обуви принялись перемещаться и они, оставляя между собой и гостями два, три шага пустоты, но сами сбиваясь все теснее и теснее. Кровь мертвого кэра тонким, алым, пересыхающим ручейком текла над ними. Кто-то то и дело всхохатывал. Звучало это жутко.

За пять шагов до возвышения Унномтюр остановился.

Люди выстроились перед ним, захватив ступени и все пространство у возвышения. На лицах их расцветали улыбки, но глаза были пусты и глядели сквозь. Стражники у кресла правителя, показывая серьезность намерений, обнажили мечи.

— Мтаг! — крикнул Унномтюр.

— Уо-хо-хо! — раздался из-за кресла веселый голос. — Кого я слышу? Ты, кажется, один из Йоруновых слуг?

— Возможно.

— Нет-нет, я видел тебя! — сказал Мтаг, не показываясь. — Ты был безмолвным и тихим. Как же ты уцелел?

— Не твое дело!

— Прятался между ног у своей хозяйки?

Унномтюр качнул головой.

— Ты хочешь разозлить меня?

— Хочу! — заявил Мтаг. — Очень хочу! Впрочем, о том, что Накки из-за отлучек Йоруна готова лечь в постель с любым, подвернувшимся под руку созданием, мы,