Код Забвения. Книга третья - Андрей Цебоев

Воцарилось молчание. Они стояли перед инженерным чудом, пережившим апокалипсис, но превратившимся в собственную могильную плиту. Возникла мрачная, невысказанная вслух догадка: убежище, предназначенное для спасения, в последний миг стало ловушкой, запечатанной на миллионы лет расплавленными недрами собственной планеты.

— Ну что ж, — Карпов развернулся к группе, его голос в шлеме прозвучал с новой, деловой жесткостью. — Главный вход нам не светит. Значит, будем искать черный ход. Как учили. Осмотримся по периметру. Ван дер Вегт был прав — ищите слабое звено. Вентиляцию, кабельные каналы, технологические люки. Всё, что не сделано из ихнего волшебного металла.

Он бросил последний взгляд на запечатанный вход — на немой упрек цивилизации, которая пыталась спастись, но возможно оказалась погребенной заживо.

— Разбиваемся на две группы, — командным тоном сказал Карпов, переводя взгляд с Чина на Аджея. — Я с Чином — вдоль стены, ищем технологические стыки, люки, что угодно, что выглядит слабее. Лейла, ты с Кваме — обследуй периметр. Ищи любые неестественные провалы, выходы пород другого цвета, все, что может быть входом в вспомогательные системы. Держим связь. Каждые пять минут — контрольный вызов.

Группа молча разделилась. Карпов и Чин двинулись вдоль угрожающе неподвижной стены из темного сплава, их шлемовые фонари выхватывали из тьмы идеально гладкую, лишенную каких-либо видимых стыков поверхность. Чин методично водил сканером, его лицо было сосредоточено.

— Никаких тепловых аномалий. Электромагнитный фон — ноль. Структурный анализ подтверждает — монолит. Если здесь и были какие-то люки, их заварило тем же сплавом во время катаклизма. Это не просто дверь, это часть единой конструкции.

— Ищи ниже, — бросил Карпов, указывая на основание стены, частично скрытое натеками стекла. — Фундамент. Силовые каналы. Все, что уходит в грунт.

Тем временем, Белькасем и Аджей медленно шли параллельно им, но на расстоянии пятидесяти метров, внимательно вглядываясь в рельеф. Повышенная гравитация давала о себе знать — каждый шаг требовал чуть больше усилий, чем привыкло тело.

— Ничего, — тихо сказала Белькасем, больше для себя. — Только стекло. Однородное, как будто его отлили в гигантской форме.

Аджей не отвечал, его взгляд был прикован к портативному георадару. Внезапно он остановился, присев на корточки.

— Стой. Здесь… есть неоднородность. — Он провел рукой в перчатке по поверхности, счищая тонкий слой космической пыли. Под ней оказался участок более темного, пористого материала, резко контрастирующего с гладким стеклом. — Это не основной сплав. И не стекло. Это… техническая керамика. Высокопрочная, но на порядки уступающая по плотности.

Он ткнул щупом в материал. Раздался сухой, хрустящий звук, и небольшой кусок обломился и покатился по склону.

— Карпов, прием, — голос Аджея прозвучал по радиосвязи с оттенком торжествующего возбуждения. — Нашел. Вентиляционная шахта или кабельный коллектор. Завалена, но не запаяна. Материал — композитная керамика.

— Отлично, идем к вам, — немедленно отозвался Карпов.

Через минуту обе группы стояли перед находкой. Это был относительно небольшой, около трех метров в диаметре, раструб, почти полностью засыпанный обломками того же темного пористого материала и спекшегося стекла. Но в отличие от главного входа, здесь не было монолитной спайки — был просто завал.

Карпов обошел его кругом, оценивая.

— Слабое звено, — с мрачным удовлетворением констатировал Карпов, осматривая раструб. — Будем копать. Чин, расчехляй резак. Остальные — на подхвате, отгребать породу. Аккуратно, мы не знаем, что внутри.

Работа закипела. Чин, с своей хирургической точностью, начал плавными движениями разрезать крупные фрагменты спекшегося стекла, окаймлявшие вход. Карпов и Аджей с помощью скребков и манипуляторов оттаскивали обломки. Белькасем следила за процессом и за состоянием группы, отмечая учащенное дыхание и возросший пульс — сказывалось и напряжение, и постоянное сопротивление гравитации.

— Странно, — вдруг произнес Аджей, приостановив работу. Он поднял крупный обломок керамики, испещренный паутиной трещин. — Смотрите. Деформация не от давления сверху. Это ударная нагрузка. Резкая. Волна.

Он показал на внутреннюю часть раскопа. Становилось видно, что ствол шахты уходил вниз не ровно, а с легким, но заметным изгибом. Керамические сегменты, из которых он был собран, местами треснули, а кое-где и вовсе сместились относительно друг друга, образовав зияющие щели, заполненные застывшим расплавом.

— Толчки, — кивнул Карпов, безостановочно работая. — После удара, который вмял стену и сплавил пол-континента в стекло, подземные бури тут были похлеще, чем на Юпитере. Неудивительно, что эту трубу перекосило, как соломинку.

— Конструкция сохранила общую целостность, но герметичность нарушена, — добавил Чин, продолжая резать. — Внутри, скорее всего, завалы и повреждения.

Наконец, после получаса тяжелой работы, проход был расчищен достаточно, чтобы обнажить участок стены шахты. Стала видна граница между сверхпрочным сплавом основной конструкции и темно-серой, пористой керамикой технологического тоннеля.

— Вот он, стык, — Карпов провел рукой по линии соединения материалов. — Резать здесь. Но, Чин, с двойной осторожностью. Если эту шахту перекосило, вся конструкция может быть под напряжением. Неизвестно, вдруг она держится на честном слове.

Чин молча кивнул, регулируя мощность плазменного резака. Он выбрал точку в сантиметре от стыка, на керамике. Ослепительно-белый луч с шипением вонзился в материал. Искры, яркие, как звезды в вакууме, разлетелись во все стороны, освещая напряженные лица в шлемах.

Карпов не сводил глаз с разреза, его тело было напряжено, готовое в любой момент оттащить Чина назад. Они делали первый надрез в историю, запечатанную на миллионы лет, и никто не мог знать, что лежит по ту сторону этого разреза.

Через полчаса с шипящим звуком, который глушила разреженная атмосфера, плазменный резак Чина завершил свою работу. Ослепительная белизна погасла, оставив после себя аккуратный, почти круглый разрез около метра в диаметре. Отрезанный фрагмент керамики с глухим стуком упал внутрь, и этот звук, такой же неожиданный, как выстрел в тишине, заставил всех вздрогнуть.

На секунду воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь собственным дыханием в шлемах. Никто не двигался. Из черного провала, словно вздох давно умершей планеты, потянуло струйкой ледяного, неподвижного воздуха. Датчики на запястье Аджеи тут же запищали, выводя данные.

— Атмосфера… есть, — произнес он, глядя на показания. — Разрежение 80%, состав: азот, аргон, следы CO2… и органические аэрозоли. Очень слабая концентрация. — Он посмотрел на остальных через шлем. — Пахнуть ничего не пахнет, но сканеры фиксируют следы. Там внизу что-то было. Когда-то.

— Зонд, — тихо скомандовал Карпов, не отрывая взгляда от