Друид. Вне времени - Виктор Молотов

Сонное тепло, которое я чувствовал даже через ладонь, истаяло, и бляхи стали тем, чем выглядели: холодным металлом с камнем. Я подержал руку над ларцом ещё с минуту, вслушиваясь своим чутьём. Ни пульса, ни тепла. Травы заглушили эту магию, как и было задумано.

— Ну вот, — Данила выдохнул с видимым облегчением и повёл плечами. — Теперь можно и отдохнуть с дороги. Умаялся я, барин, честно скажу.

— Подожди с отдыхом, — остановил я его. — Неизвестно ещё, сколько лет они из нас вытянули.

Сказал я это спокойно, хотя сам прислушивался к себе с того самого момента, как снял бляху с шеи.

Во взгляде парня при этих словах что-то дрогнуло. Рука его сама потянулась к виску, к белой пряди, и на полпути остановилась.

— Не думаю, что много, — ответил он и даже усмехнулся, но улыбка вышла кривоватой. — Подумаешь, за сутки-то. Много ли за такое время вытянуло? Так, кружечку.

— Вот и проверим, кружечку или ведро.

Волновался он сильно, это было видно и без Круга Тишины, просто вида старался не подавать. Молодой парень с седой прядью, у которого без спроса вычли кусок жизни, имел полное право волноваться. И утешать его пустыми словами я не собирался, потому что у меня имелось кое-что получше слов.

— Сколько бы ни вытянуло — вернём, — сказал я. — Воды на моей земле восстанавливают годы жизни. Не просто же так Часовщик говорил про реку, которой нет конца.

— Значит, купели всё восстановят, — быстро догадалась Лиза, и глаза её ожили. Лекарь в ней уже прикидывал дозировки и порядок, это было видно по тому, как она на ходу принялась загибать пальцы.

— Да. Идём все к купелям, прямо сейчас.

Благо после расширения санатория их у нас четыре, никому ждать очереди не придётся. Так что сперва туда, а потом уже отдыхать с дороги.

— Ну, в купели тоже можно отдохнуть, — философски рассудил Данила, и настроение его на глазах пошло вверх.

— А мне купаться надо? — тут же встрял Пушок, высунувшись из-за пазухи. — Может, не надо?

Он явно переживал, что ещё и у него годы жизни отобрали.

— Надо, — ответил я. — Всем надо. Идёшь со всеми.

— Я-то не против отдохнуть, — белка подозрительно прищурилась. — Но купаться не хочу. Вот прямо чую подвох!

— А придётся, — отрезал я. — Как только я приехал, ты у меня на плече рядом с цепочкой уселся. Значит, и у тебя годы жизни тоже отобрались.

— У меня⁈ — Пушок вцепился лапами себе в хвост и уставился на него так, будто ожидал увидеть проседь. — А как я уже постарел⁈ Я же нежное создание, у меня организм не чета вашему! И не было же на мне самом амулета!

— Не важно. Рента, Пушок, собирается и с окружения, ты же слышал. Хочешь проверять на себе, соврал он или нет?

Пушок засопел, взвешивая на своих беличьих весах страх перед водой и страх перед старостью. На самом деле я, конечно, приврал. Просто от белки уже ощутимо шёл запашок, и другого способа загнать этого зверька в воду я не видел. Вода в купелях сменялась после каждого пациента, так что санитарной катастрофы не опасался.

— Ладно, — сдался наконец Пушок. — Но учти: если я от вашей воды полиняю, орехами ты не отделаешься. Я составлю список требований. Длинный. С пунктами и подпунктами, как ты любишь!

— Договорились, — ответил я, пряча усмешку. — Подашь его в трёх экземплярах.

До купален мы дошли через парк, в густеющих сумерках.

— Барин, дозвольте спросить. Я вот всю дорогу думаю и никак не пойму, — Данила привычно почесал затылок. — Если воды время восстанавливают, ну, то, что он у нас забрал… Почему вы тогда отказались от союза? Отдавали бы ему этот час в месяц, а купели бы всё возвращали. И войны бы не было. А так мы его врагом сделали. Не понимаю я.

Вопрос был хороший, и отмахиваться от него было нельзя.

— А ты хочешь кормить его вечно? — прямо спросил я.

— Нет… — Данила задумался, и морщина у него на лбу стала глубже. — Но кажется, я не до конца понимаю. Воды ведь… — он помолчал, ворочая мысль, и вдруг поднял на меня глаза. — Воды ведь бессмертным его не сделают. А он того и желает. Так выходит?

— Верно мыслишь, — кивнул я. — Каждому из нас отмерен свой срок. Воды могут вернуть отнятое, подлатать, поправить, но границу жизни они не двигают. А Часовщику граница не нужна вовсе. И предложение его при таком раскладе выходит сплошным обманом, потому что ничего в этом мире не бывает даром. Смотри, какая арифметика получается. Он хочет забирать время у нас. Мы, чтобы восполнять забранное, берём его у наших вод. Год за годом, час за часом, и однажды он спросит себя: а зачем мне посредники? И захочет забрать эти земли, чтобы жили на них более сговорчивые люди — его люди. Так что война — это был лишь вопрос времени.

— Не говоря уже о всех его проверках, — хмыкнул Данила.

— Верно, — кивнул я. — Такого человека не захочешь делать своим соратником. Сожрёт быстрее. И добавки попросит.

От этого разговора Лиза поёжилась.

И это ещё про главное я договаривать вслух не стал, но в голове у меня цепочка выстроилась сама.

Все источники на моей земле магические, и все они восстанавливают годы, только вода в них имеет разную крепость. В местных ключах она разбавленная, в самом Истоке — концентрированная. Исток и питает всю эту сеть, как сердце питает жилы, и все ручьи моей земли, если пройти их против течения, приведут к одной точке.

— Значит, охота идёт не за тобой, Всеволод, — сказала Лиза после паузы. — Точнее, не только за тобой. Им нужен доступ к тому, что тебя питает.

— К золотой реке, как выразился Часовщик, — подтвердил я. — Вот и цель. И его цель, и, подозреваю, цель всей организации.

Про сам Исток они, возможно, не знают. Но они видят человека, у которого время прибывает, и понимают, что у такой реки должно быть русло.

Правильно я делал, что никогда и никому не показывал Исток. Хотя о его силе, по сути, всё равно узнали.

Утешало одно: «узнать, что река есть» и «найти её исток» — разные вещи, и вот это расстояние между ними я намеревался сделать непроходимым. Завтра же стоило поговорить с духами и Яриной об охране тех троп, а с лесом о том, чтобы к сердцу моей земли больше не вела ни одна прямая дорога.