Обыкновенные монстры. Из пыли и праха - Дж. М. Миро

поднимая к лицу огромные шишковатые ладони. — Он очень стар, даже по меркам глификов. Настолько стар, что его уже нельзя назвать человеком. Он существует внутри собственного сна. Не думаю, что его как-то заботят наши тревоги и желания. Он обитает в пещере за деревней Мохакар в Альмерии. В Сьерра-Кабрера. Говорят, он прибыл с востока, по подземным рекам, из глубоких пещер Болгарии более тысячи лет назад. Еще до мавров, даже до самой Испании. Надеюсь, вы обнаружите, что он разделяет мои чувства в отношении сияющего мальчика. То есть тоже полагает, что лучше бы его не искать, пусть остается подальше отсюда.

— Ну что ж, посмотрим, — невозмутимо ответила Комако. — Есть хотите?

— Да.

— Плохо. Поедим в поезде. Не забудьте пальто со шляпой.

Мужчина лишь пожал плечами, но не пошевелился. Он выглядел подавленным. Ей даже почти стало жаль его.

— Да, я видел его однажды. Одного раза хватило. Вы сами не знаете, чего просите. Лучше оставить эту затею.

— Я ничего не прошу, — сказала Комако, посматривая на часы.

Еще не было и шести. Если поторопиться, они успеют на утренний поезд в Мадрид. Ее маленький сундучок стоял открытым возле кровати, но в нем не было ничего нужного. Только кошелек для монет и лайковые перчатки для покрытых язвами рук.

Собрав пыль в кулак, она подошла к двери и, вытянув одну руку, угрожающе направила ее на мистера Бэйли. Темная пыль грозно заклубилась у ее запястья.

— Собирайтесь. Я жду.

Мистер Бэйли наблюдал за пылью, прижавшись спиной к стене.

— Даже если вы его и найдете, толку от этого не будет, — пробормотал он. — Глифик не говорит по-английски. Он говорит на латыни.

— На латыни?

— Как я уже сказал, он очень стар.

Но Комако подумала, что раз однажды ему уже доводилось общаться с глификом, то должен же он найти способ сделать это снова. Сняв с вешалки шляпу и пальто мужчины, она распахнула дверь на лестничную площадку.

— В любом случае это не существо, — холодно сказала она. — Глифик — это человек, мистер Бэйли. Вам следует помнить об этом.

Они шли к вокзалу по утренним улицам, мимо направлявшихся на рынок телег и повозок, мимо открывавшихся на бульваре Ла Рамбла лавок. Шли они налегке. При дневном свете мистер Бэйли в покрытых пятнами грязи брюках и шляпе, в пахнувшем потом и дымом пальто имел весьма потрепанный вид. Должно быть, они являли собой странное зрелище — стройная иностранка с властным взглядом и в лайковых перчатках, а рядом с ней покрытый шрамами слуга с подбитым глазом.

Вокзал представлял собой желтое двухэтажное здание, прижавшееся к серому небу, из дверей которого торопливо выходили люди в сюртуках.

«И в самом деле, та еще парочка», — подумала Комако, протискиваясь через толпу прибывающих в город служащих.

К своему неудовольствию, она была вынуждена признать, что мистер Бэйли оказался полезным спутником. Несмотря на свою потрепанный вид, он размахивал тростью с серебряным набалдашником и свысока поглядывал на низкорослых испанцев, которые, в том числе и продавец билетов, предпочитали обращаться к нему, а не к ней, даже если кошелек для оплаты открывала именно Ко. Его испанский был превосходен, хотя сносно объясниться могла бы и она; он скользил в толпе незамеченным, а она привлекала к себе ненужное внимание. Оказалось, что, несмотря на то что Барселона — немаленький город, азиатов, за исключением приплывших на торговых кораблях, здесь почти нет, и потому неплохо одетая молодая японка притягивала посторонние взгляды.

Долго им ждать не пришлось. Не успел мистер Бэйли остановиться у тележки разносчика, чтобы купить пирожки, как послышался свисток паровоза. Комако поспешила выйти на окутанную дымом платформу, где на путях стоял старый, сделанный в Англии несколько десятилетий назад зелено-золотой локомотив «Тардьента» с низко сидящим котлом для пара и нелепой, похожей на печную, высокой трубой. За ним тянулись четыре деревянных вагона, каждый выкрашен в зеленый и золотисто-коричневый цвета. Дамы в пышных юбках и мужчины в шелковых шляпах разошлись по своим купе.

Все утро поезд скрипел и покачивался, медленно перебираясь через холмы к Сарагосе, пока мимо проплывали суровые испанские пейзажи, и в конце концов перед ними открылась ровная долина реки Эбро, блестящей как кованая сталь. Поездка до вокзала Делисиас в Мадриде длилась семь часов двадцать две минуты, и все это время Комако просидела в купе, не сводя глаз с мистера Бэйли. Они были не одни. Рядом с Ко расположилась пожилая испанка, одетая во все черное и держащая на коленях покрытую платком корзину. Комако хотелось о многом расспросить мистера Бэйли, и она могла бы говорить с ним по-английски, но вместо этого предпочла ехать молча. В Лериде мистер Бэйли развернул маленький квадратный платок и съел пирожки, которых ему должно было хватить на весь день, а еще час спустя корзинка на коленях старушки зашевелилась, и из-под платка высунулась мордочка котенка, тут же исчезнув. Когда они приехали на новый, отделанный железом и стеклом мадридский вокзал, стоял жаркий полдень. Комако купила два билета до Кордовы, и им пришлось бежать, чтобы успеть на пересадку.

На этот раз они оказались в купе из полированного дерева с латунными вставками одни. Перед отправлением проводник запер их купе снаружи. Когда Мадрид остался позади, Комако наклонилась и попробовала открыть узкую дверь, но та нисколько не поддалась.

— Это потому, что пассажиры порой вываливаются из вагонов, — объяснил мистер Бэйли, прищурив один глаз. — В этой стране к поездам еще не привыкли, вот и приходится предпринимать меры предосторожности. Вплоть до того, чтобы запирать двери.

— Испанцы? Вываливаются? — спросила Комако, смотря на него с укоризной.

— Да.

— Не все испанцы глупы, мистер Бэйли. Если человек не англичанин, это не повод считать его недалеким.

Поезд с грохотом переехал на другие рельсы. Мистер Бэйли покачивался на своем сиденье. Сняв шляпу, он разгладил запястьем ее поля.

— Разумеется, мисс Оноэ. Не все. Вы весь день не сводите с меня глаз. Вы что, боитесь, что я попытаюсь сбежать? И тогда вам придется воспользоваться своим талантом, чтобы остановить меня?

Комако пожала плечами.

За окном проплывал бурый пейзаж с чахлыми деревцами и поросшими пожухлой травой холмами.

— Нет, — тихо ответила она, глядя ему в глаза.

— Так ли?

— Вы верите, что за вами охотится другр, мистер Бэйли. И я единственная, кто может хоть что-то ему противопоставить. С вашей стороны было бы глупостью убегать.

— И ты, девочка, воображаешь, что сможешь сразиться с другром? — неожиданно откровенно обратился к ней мистер Бэйли. — Так вот, твой талант ничто. Так, фокусы для потехи.

— Почему тогда вы до сих пор со мной? Почему не скрылись в