Смертник из рода Валевских 1-10 - Василий Михайлович Маханенко

Тем не менее я продолжил движение и, используя его импульс, умудрился перекатиться и даже встать на ноги, на всякий случай крутанув копьём в той стороне, где должен был быть тёмный. Никуда не попал, но этого и не требовалось. Передо мной не ставили задачу победить — только продержаться. Каких-то тридцать секунд. Значит, исходим ровно из этого.

Не успев подняться на ноги, я тут же прыгнул вперёд и сразу в сторону. Бой на открытом пространстве для меня являлся самоубийством — здесь тёмный превратит меня в отбивную. Мне требовалась хоть какая-то защита и каменная стена являлась отличным способом обезопасить свою спину. Сбоку мелькнула тёмная молния — Злой Инженер явно понял, что я задумал и собирался вмешаться в мой «стремительный» побег, но этим он только себя подставил. Рука в сторону и тёмный шип врезался в каменный пол всего в метре от меня. Моя личная разработка! Выцеливать противника, умоляя его не двигаться, я не мог — в горячке боя обеспечить точность удара невозможно. Но с моим «Тёмный шипом» этого и не требовалось. Достаточно было выстрелить во что-то твёрдое рядом с противником. Мало того, что шип сам взрывался как мощная бомба, так ещё и порождал огромную гору осколков.

Взрывная волна откинула меня в сторону, но я к этому был готов. В руках появился очередной флакон на ману — защита просела основательно. Однако главное было достигнуто — я оказался возле стены. Развернувшись, я выставил перед собой копьё и только сейчас смог посмотреть, что вообще происходит в пещере.

Злой Инженер оправдывал своё название — он двигался ко мне с неотвратимостью бездушного механизма. Лицо тёмного не отражало никаких эмоций и это пугало гораздо больше, чем если бы на нём был гнев. Постепенно противник начал ускоряться, чтобы превратиться в молнию, но сейчас я к этому был готов. Густав готовил меня хорошо. В том числе против быстрых тварей, что будут встречаться на Стене. Нет смысла тыкать копьём в воздух, пытаясь нанизать своего врага, достаточно остриём описывать перед собой восьмёрку, сводя на «нет» всё преимущество в скорости. У меня, вроде как, получилось — Злому Инженеру пришлось менять тактику. Он отклонился от траектории, прыгнул на стену и оттолкнулся от неё, как от трамплина. Остриё его копья врезалось в купол, высекая искры, в руках мелькнул нож, но именно этот момент показался мне идеальным для контратаки. Лишившись контакта с поверхностью, тёмный лишился своей чудовищной скорости. Он по-прежнему был невероятно быстр, но буквально на долю мгновения замедлился, что позволило мне нанести удар. Не копьём — оно по-прежнему выписывало восьмёрки. Я ударил «Тёмным шипом», отпустив одну руку и прицелившись в то место, где должен оказаться тёмный через мгновение. В шаге от меня.

Не самая хорошая идея, но иной у меня не было. Магическое остриё врезалось в Злого Инженера и взорвалось на сотню мелких осколков тьмы. Меня прижало к стене, сметая защиту, но невероятным усилием скорее воли, чем сил, я сделал шаг вперёд. От копья осталась лишь память — всё, что выходило из купола, оторвало, так что бесполезная теперь палка рухнула на полу. Но меня это сейчас не заботило — я, наконец, увидел цель. Тёмный поднимался на ноги неподалёку от меня, мотая головой — видимых повреждений не наблюдалось, разве что одежда потрепалась, но движения казались замедленными. Нож нырнул мне в руку раньше, чем я об этом подумал. Чтобы добраться до своего противника, требовалось мгновение. Злой Инженер говорил о полном контакте? Хорошо, пусть будет полный. Главное не сдерживаться.

Я ударил так, как учил Густав — с замаха, добавляя ножу вес моего тела. Метил я в грудь и уже практически видел, как клинок входит в тёмного, отправляя того туда, где он и должен находиться. К проклятому Скрону. Вот только невероятным движением всё ещё оглушённый Злой Инженер умудрился отклониться в сторону и удар пришёлся в плечо. Клинок вошёл по рукоять, игнорируя все возможные защиты, какие могли быть на моём противнике. Я повернул нож в ране и хотел выдернуть его назад, но меня снесло в сторону — тёмный окончательно пришёл в себя и пошёл в контратаку. На меня обрушился целый град ударов, как кулаками, так и ножом. Кругом стояли искры. Золотой купол постоянно активировал отражение урона, но тёмный каким-то непонятным образом справлялся с особенностями моего камня. Мана устремилась к нулю, вынуждая меня экстренно пить очередной эликсир, вот только его не было! Мне выделили всего три флакона, ровно столько, сколько я просил. Ну не думал я, что Злой Инженер настолько силён и что он сумеет разбить мою защиту так быстро. Полоска маны угрожающе задрожала и растворилась. В этот момент я осознал, насколько опасным может быть раздражённый тёмный. Так больно мне не делал даже Густав. Хрустели сломанные кости, нож то и дело оставлял на мне глубокие порезы, а закончилось всё мощным ударом в голову. Сверкнули искры, и я улетел в страну грёз. Сражение со Злым Инженером закончилось полным провалом — если я правильно посчитал, тридцать секунд продержаться мне не удалось.

(Первый уровень разлома под магической академией. После боя)

В пещере повисла гнетущая тишина.

Злой Инженер тяжело дышал, с другом остановив лезвие ножа в считанных миллиметрах от шеи смертника. Ни Призрак, ни отец Нор не смели вмешиваться — они знали, на что шли, притащив сюда мальчишку.

Поднявшись на ноги, тёмный выдернул нож из плеча. Не успей он увернуться, едва не порвав себе все жилы, лезвие вошло бы в грудь. Дерзкий юнец умудрился сделать то, чего не получалось даже у тварей седьмого уровня — он его ранил! Рана от стали будет долго заживать — регенерация с ней не работает. Придётся по старинке, мазями и лекарствами. Может даже придётся сходить к магистру Смалогу. О повреждениях, нанесённых острыми камнями и магией смертника, напоминали лишь дырки на одежде. Тело под ними уже зажило.

Повернувшись к Призраку, Злой Инженер приказал:

— Отнеси мальчишку Смалогу. Пусть вылечит. Полностью. Скажи, что за мой счёт.

Дважды повторять не пришлось и вскоре в пещере остались двое.

— Твоё мнение? — отец Нор долго держал паузу, но не выдержал первым. Злой Инженер смотрел в «вечность», размышляя о только ему